— Мальчишку чуть подтолкнули в спину, заставив сделать шаг вперед. Он неловко переступил длинными ногами, покраснел, дернул тонкой шеей с выступающим кадыком, поздоровался смущенно. — Билет мы купили. Вот, «Баку — Москва», все как положено.
Софья на минуту испугалась той ответственности, которую взяла на себя. Мальчик выглядел чистеньким и спокойным, но, как известно, чужая душа потемки. Как он поведет себя, оставшись в чужом городе без родительского присмотра. Справится ли с ним Софья. Не наделает ли бед. На эти вопросы у нее не было ответа.
Но не откажешься теперь, когда он стоит перед тобой и все надежды на новую, интересную жизнь просто написаны на его красивом, породистом лице с крупными чертами.
Подали на посадку самолет. Софья вздрогнула, прогоняя сомнения, и обняла Рафика за плечи, приглашая идти с нею.
— А верхняя одежда у него какая-нибудь есть? — вдруг опомнилась она. — У нас и летом-то бывает прохладно, а уж осень скоро, а потом и зима. Морозы.
Толпа провожающих замерла, не понимая, что делать, потом кто-то из провожающих мужчин решительно снял пиджак и накинул его на Рафика:
— На, носи.
Не подведи нас. Учись хорошо. Становись большим человеком.
Так, в пиджаке не по размеру, Рафик Аббасов и прилетел в Москву, а потом на поезде доехал вместе с Софьей до Череповца. Встречающему ее на вокзале мужу она сказала просто:
— Это Рафик, он поживет у нас, а потом поступит в институт. Ты должен ему помочь. Я обещала.
— Вот так все и случилось, — подытожила Тата. — Рафик действительно оказался очень способным, окончил Вологодский политех, потом еще в Москве учился, в аспирантуре, кандидатскую защитил, докторскую написал.
Жил он, конечно, в общежитии, но к нам, в Череповец, приезжал на каникулы. Дед ему деньгами помогал, на практику устраивал и потом, в Москве, тоже поддерживал. Он всегда говорил, что Рафик — самый выдающийся из всех его детей, пусть и приемный.
— А как родные дети приняли то, что семья приютила азербайджанского мальчика? — полюбопытствовал Чарушин."
"— Да, в общем, никак.
Когда он появился, папа, тетя Вера и тетя Надя уже взрослые были, жили отдельно, со своими семьями. Да им бы и в голову не пришло идти против решения отца. Тем более что Рафик все-таки в общежитии обретался, в семье бывал лишь наездами, никого это не смущало. С родителями жила только Алька, ей тогда четыре года всего было, так вот она Рафика обожала. Он, когда приезжал, усаживал ее на шею и катал по всей квартире, а она смеялась громко, заливисто.
