Секретарша Липатова безмолвно смотрела на разворачивающееся действие, сцепив руки на груди. Костяшки пальцев ее побелели, в глазах стояли слезы.
«Базельская голубка» 1845 года, единственный экземпляр почтовой марки, выпущенной для этого кантона[2], по словам Николая, стоила порядка тридцати пяти тысяч долларов. Первый почтовый выпуск Советского Союза в честь Великой Отечественной войны под названием «Будь героем», оцененный всего в две тысячи долларов (в этом месте Никита усмехнулся. Даже недолгого пребывания в этой комнате ему, нищему менту, хватило, чтобы подумать о двух тысячах долларов с приставкой «всего).
Стоивший примерно в два раза дороже бразильский «Бычий глаз». Китайская «Вся страна красная», выпущенная во время культурной революции и кладущая сейчас в копилку братьев еще миллион долларов. Американская «Голубая Александрия» за миллион и советская «Голубая гимнастка», выпущенная в честь сорокалетия советского цирка и стоящая чуть менее пятнадцати тысяч. На последней странице кляссера расположилась «Двойная Женева» за шестьдесят тысяч, редкая швейцарская марка, третье по возрасту филателистическое изделие в Европе.
Да, надо было признать, что коллекция Георгия Липатова содержала самые разные марки, но все они были по-своему уникальны. Николай перелистнул последнюю страницу и закрыл обложку.
— Немного, — сообщил Артем. — Я уж было настроился слушать тебя всю ночь.
— Немного, но нам хватит, — заметил Виктор, отчего-то выглядевший задумчивым. — Хотя я думал, что будет больше. Но и на том спасибо.
Раф, когда мы сможем их забрать?
— Через полгода, по закону. — Аббасов встал с дивана, принял из рук Воронина кляссер и сунул его под мышку. — Мне, кстати, кажется, что за это время вам нужно решить, как вы будете это все делить и вообще, что станете с этим делать.
— Решим, времени еще навалом. — Артем энергично вскочил, пару раз присел, чтобы размять затекшие ноги. — Я бы оставил что-то не очень дорогое как память о деде. А остальное продал.
— Ну и дурак, — равнодушно сказал Виктор.
— Деньги ты быстро профукаешь, а эти марки будут только дорожать. Так что я бы оставил коллекцию нетронутой. На черный день, так сказать.
— А мне вообще все равно, — сообщил Николай.
— Как это? — В голосе Артема звучало неприкрытое изумление. — Тут марок больше чем на пять мультов зеленью. И тебе все равно, что мы будем с ними делать?
— Решу через полгода. Полгода, ребята, это очень большой срок. Его еще надо прожить, а уже потом приступать к разделу.
