Дождавшись, когда она, увлёкшись своими фантазиями, окажется в пределах броска, Араб чуть усмехнулся и, незаметно сместившись, сказал:
– Вместо того чтобы предавать людей, которые заботились о тебе, лучше бы попробовала поучиться у них чемунибудь хорошему.
– А я не просила заботиться обо мне, – взвилась от злости Кенди, снова прокручивая кинжалы.
В этот момент Араб ударил. Ударил так, как когдато учил его старый мастер. С места, без подготовки и красивых стоек. Так, как бьёт застигнутая врасплох змея.
Тяжёлый армейский ботинок ударил Кенди под вздох, заставив согнуться и невольно застонать от резкой боли в сведённых судорогой мышцах. Тут же, оттолкнувшись опорной ногой, Араб сделал оборот вокруг собственной оси и нанёс удар левой ногой. Удар пришёлся в висок, и этого оказалось достаточно. Рухнув на траву, Кенди вздрогнула и замерла, бессильно раскинув руки. Ботинок Араба проломил ей височную кость, убив предательницу на месте.
Подобрав выпавшие из её рук кинжалы, Араб лихо провернул их в ладонях и, покачав головой, сказал:
– Однажды я уже говорил, что таких, как она, можно убедить только одним способом, открутив дурную башку.
Человеческого языка они не понимают. Ну, кто следующий?
Вместо ответа ночной бродяга, он же сенатор Ливински, медленно сложил руки перед грудью и, переплетя пальцы в сложный узел, с мрачной усмешкой закрыл глаза. Уже привыкший постоянно поддерживать ментальную защиту, Араб вначале даже не понял, что его атакуют.
Только когда невидимая рука попыталась сжать ему горло, он понял, что происходит, и, быстро отступив назад, представил себя зеркалом. Зеркалом, в котором для противника всё отражалось, с точностью до наоборот. Не ожидавший такого фокуса сенатор растерянно вздрогнул, и давление пропало. Сделав глубокий вдох, Араб окружил себя стремительно вращающейся сферой из тончайших нитей лазера, который кромсал всё, что попадало в пределы его досягаемости. Протянувшиеся к нему энергетические щупальцы разом оказались отсечены и, рассыпавшись клочками, исчезли.
Пора было ответить на агрессию, и Араб, не найдя ничего лучше, просто уронил на голову сенатору огромную бетонную плиту, которую сумел представить в мельчайших подробностях. Следом за плитой, он представил горный обвал, а затем – рушащийся дом. Как когдато сказал ему старейший хранитель, сила и оружие бойца ограничиваются только его воображением.
