Пес войны. Трилогия.

Это уже можно было терпеть, и он принялся за лечение спины. Здесь пришлось провозиться намного дольше. Но и это у него получилось.

Теперь настала очередь челюсти. Она болела больше всего. Даже тот короткий разговор с вождём племени дался ему с большим трудом, несмотря на действие напитка. Но в конце концов он справился и с этим.

Уняв боль, он тут же провалился в спасительный сон. Работа с энергетикой тела и у здорового человека отнимала немало моральных сил. Ему же потребовалось отдать их почти все. Требовалась большая концентрация, чтобы правильно направить эту силу в нужные точки, а не просто размазать её по всему телу.

Пробуждение его можно было назвать приятным, если бы не острое чувство голода, которое проснулось раньше него. Тёплый солнечный луч, пробившись сквозь плетение стенки шалаша, упал на висок спящего и медленно пополз к глазу.

Коснувшись века, луч света разбудил его. Встряхнувшись, Араб открыл глаза и быстро осмотрелся. Убедившись, что в шалаше, кроме него, никого нет, он глубоко вздохнул и попытался сесть.

На этот раз всё получилось намного проще. Ночные упражнения не прошли даром. Даже челюсть ныла не так сильно. Убедившись, что дело идёт на поправку и тело всё так же послушно его воле, Араб улыбнулся и, отбросив край шкуры, которой его заботливо накрыли хозяева, осторожно расстегнул камуфляжные штаны.

Внимательно осмотрев бедро, он задумчиво потёр шрам на лице.

– Похоже, старик сказал правду, и круг действительно пытается меня вылечить, – удивлённо пробормотал он, внимательно ощупывая шрам.

Создавалось впечатление, что шов, давно уже заживший и отзывавшийся на перемену погоды лёгкой ноющей болью, толькотолько начал срастаться. Немного подумав, Араб осторожно шевельнул раненой ногой. Начав со ступни, он начал медленно шевелить всей ногой. Конечность отзывалась только тянущими ощущениями в месте разреза. Удивлённо покачав головой, Араб застегнулся и снова откинулся на шкуры. В ту же минуту в шалаш заглянул вчерашний мальчишка. Люк, тут же вспомнил его имя Араб.

– Что именно? – не понял Араб.

– То, что ты делал ночью. Тебе было очень больно, я знаю. Мы все это знаем. Но как ты сделал, чтобы боль ушла?

– Это сложно объяснить, – качнул головой Араб, – но, если ты видел, как я это делаю, то можешь и сам понять.

– Я не видел, – покачал головой мальчишка. – Мы не можем видеть. Мы просто чувствуем.