Пес войны. Трилогия.

Тебе было больно, и мы все это чувствовали. А потом ты начал делать чтото, что заставило боль уйти. Это всё, что я знаю.

– Ммда, – задумчиво протянул Араб, – похоже, нам есть чему поучить друг друга. Тогда давай начнём с самого начала. Откровенно говоря, я очень хочу есть.

– Женщины уже готовят утреннюю еду. Скоро нас всех позовут к столу, – пожал плечами Люк.

– Вы едите все вместе и в одно время? – удивлённо спросил Араб.

– Да. В племени всё делится поровну, ведь мы все одно племя, – ответил мальчик так, словно это было само собой разумеющимся.

– Это хорошо. Но что, если ктото не успел к столу или проголодался до того, как объявили общий сбор? Как они поступают в этом случае?

– Идут к женщинам и просят дать им какойнибудь еды, – пожал плечами Люк.

– Да. Но это будет чтото простое. Кусок лепёшки и молоко или просто кусок холодного мяса, оставшийся от вечерней еды.

– Отлично. Кусок лепёшки и немного молока подойдут мне в самый раз, – улыбнулся Араб. – И если ты принесёшь мне их, то после еды я попробую объяснить тебе, что именно я делал ночью.

– Я спрошу у Чина, можно ли это сделать, – задумчиво отозвался Люк и, поднявшись, нехотя кудато поплёлся.

Удивлённо посмотрев ему вслед, Араб принялся ощупывать свои карманы, проводя инвентаризацию. Оказавшись в неизвестном месте, раненым, голодным, а самое главное – без оружия, он чувствовал себя словно голым.

Осмотр оказался неутешительным. Трубка, зажигалка, пачка трубочного табака и ничего, что можно было бы использовать как оружие.

Мысленно обложив все правила мироздания по матушке, он осторожно приподнялся на локте и внимательно осмотрел шалаш. Но аборигены оказались очень аккуратны. Всё лишнее из ветхого строения было убрано. Не было даже простого булыжника.

Мрачно вздохнув, Араб снова лёг, терпеливо дожидаясь решения вождя племени. Ожидание явно затянулось, когда неожиданно резкий, протяжный звук заставил его вздрогнуть и встревоженно осмотреться. Раздвинув ветви, из которых была сплетена стенка шалаша, он выглянул наружу.

Но люди не метались в поисках укрытия, а никаких других звуков, кроме пения птиц, не раздавалось. У шалаша прошуршали чьито шаги, и на пороге появился сам вождь племени.