Песец всегда прав

То ли от жалости ко мне, то ли от восторга, вызванного своим хорошо продуманным планом. Одного она не учла: меня падением самолета не уничтожить — я владею заклинаниями в достаточной степени, чтобы пролевитировать не только себя, но и самолет, если уменьшить вес. И самолета, и всего, что в нем. Вообще у Живетьевой какая-то нездоровая тяга к моему убийству. У меня, правда, тоже — к ее, но у меня хотя бы веская причина есть: пока старушка жива, я в опасности.

— Кроме того, — продолжила Живетьенва, — Основным подозреваемым окажется старший Фадеев, потерявший любимого сына.

Сам говоришь, он в последнее время зарывается, вот и накажем публично.

— Продумано прекрасно, но признавать Песцова не хочу, — внезапно уперся император. — Может, самолет заглохнет по пути сюда, а, Арина Ивановна?

— Никак не может, Костенька, — жестко сказала она. — Потому что среди князей пошли слухи, что ты слово не держишь и вертишься как уж на сковороде. И что ты планируешь решать, признавать парня или нет, после соревнований профессионалов, а не студенческих.

Поэтому намеки на то, что ты заинтересован, чтобы шелагинское княжество осталось без наследников, звучат все чаще, и их надо погасить. Если уж тебе так хочется напоследок насолить Шелагиным, признай Песцова их наследником, но фамилию оставь ту, что есть. Мол, заботишься о репутации матери. Это придется делать, только если он выживет на дуэли и вывернется из скандала. Поверь, это будет не так просто сделать. Скандал можно раздуть очень хорошо. Все зададутся вопросом, почему о репутации невесты беспокоится не жених.

— Умеешь ты уговаривать, Арина Ивановна, — признал император.

— Если бы умела, реликвию ты давно вернул бы.

— Зачем она теперь тебе? Все равно княжество отходит мне.

— Вот ты и признался! — торжествующе сказала Живетьева. — А то все ни при чем, ни при чем. А теперь спрашиваешь зачем. Затем, что я эксперимент хотела провести, делала сложный артефакт для встраивания в сеть вместо шелагинского, а ты все мои труды пустил на ветер. Да ладно реликвия, там же ценные записи были.

Очень ценные, тебе не нужные. Верни хоть их.

— Арина Ивановна, опять ты за старое. Не брал я ничего и приказа брать не отдавал.

Их спор прервал секретарь, принесший заполненные документы на владение имением. Живетьева закряхтела, показывая, как тяжело ей подниматься, и сказала:

— Поеду я смотреть, что там надо восстанавливать, чтобы заселиться. Там, поди, только стены и остались. А содрал ты, Костенька, с меня как за полноценное имение.