Пешка в большой игре

И Первый, и Второй, и Третий главки являлись структурными подразделениями одного ведомства — Комитета государственной безопасности СССР, подчинялись его председателю и вместе с десятками других главных управлений, управлений, отделов, отделений, направлений и служб придавали могущество и власть ведомству и его руководителю.

Но власть эта не была безграничной. Потому что, если кто-то из сотрудников зарубежных резидентур КГБ начинал пить, вертеть контрабанду либо другим способом нарушать моральный кодекс строителя коммунизма, от чего до прямой государственной измены, как известно каждому октябрёнку, меньше одного шага, коллеги-соперники из ГРУ немедленно информировали своего хозяина — министра обороны СССР, а тот поспешно докладывал хозяину общему — Политбюро или секретариату ЦК КПСС.

Тем самым он демонстрировал бдительность и результативность своего ведомства, способом «от противного» показывал чистоту и идейное совершенство подчинённых, доказывал, что прошлый факт адюльтера офицера военной разведки в Таиланде, раскопанный КГБ, являлся чистой случайностью, а скандал вокруг него искусственно раздут недобросовестным офицером внешней разведки.

Если же комитетчик где-нибудь в Рязани или Владивостоке попадал в вытрезвитель, либо застукивался паспортным контролем в номере гостиницы с посторонней женщиной, либо даже просто терял служебное удостоверение, то милицейская шифровка летела наверх и ложилась на стол министру внутренних дел, который не менее поспешно и с теми же целями докладывал о случившемся в ЦК.

Правда, в коридорах высшей власти министр мог встретиться с председателем, у которого в кожаной папке лежало спецдонесение из Ташкента или Северодвинска о пьянстве, коррупции или рукоприкладстве милицейских чинов.

Так и состязались три ведомства, как лошадки на скаковой дорожке, под взглядом строгого, но в общем благожелательного хозяина. Прокуратуру по большому счёту в расчёт не принимали: своего оперативного аппарата у неё не было, оружия, биноклей, приборов ночного видения, наручников и людей, умеющих всё это применять, — тоже.

Голова профессора Доуэля. Руки и ноги чужие — офицеров МВД и КГБ. Не захотят — и голова никого даже не укусит, потому что не сумеет ко рту поднести. А про судейских и говорить нечего: те из кабинетов на улицу носа не кажут, копаются в бумажках да пишут, как местный обком — райком скомандует.