Пешка в большой игре

В зоне каждый на виду, о каждом всё известно: как живёт, чем дышит, о чём думает. И почти каждый день освобождается или уходит в побег братуха, которому можно доверять.

Новые люди были остро необходимы: Рваный уже не докладывал каждый день о делах, не спрашивал указаний, как-то раз даже позволил себе не явиться по вызову. Гвоздодёр сказался больным, но недавно провёл несколько «дел» самостоятельно.

Вчера Рваный пришёл как ни в чём не бывало и назначил «стрелку» на выезде из Москвы: дескать, человек какой-то про общак рассказать хочет.

А чего самому Рваному не рассказал? И почему Рваный в глаза смотреть остерегается? Не понравилось пахану это, только пожевал губами, лезвие с одной щеки за другую перегоняя, смолчал, но выводы сделал.

Новые люди крайне нужны. Как раз эта троица и подвернулась.

Мечик откинулся по звонку. Карандаш вернулся после ссылки. Челюсть выписался из психиатрички. Как положено, обратились к братве, на блатхате и встретились, хотя знали друг друга давно: сводила судьба в зонах, крытых, на пересылках.

Близко не сходились, но, схлестнувшись по случайности, стали вместе гужеваться: водку пить, калики глотать да о делах думать.

На первое дело сам положенец послал. Клык — фигура в зонах известная. Он всех троих прощупал: один псих, второй с душком непонятным, а Мечик — жулик правильный и серьёзный, его потом и приблизить можно.

С ним Клык и переговорил с глазу на глаз. Так что один Мечик знал, за чем идут, а Карандаша и Челюсть использовал «втёмную», для подмоги.

Парадная дверь запиралась на цифровой замок, потому обошли со двора, там и ломать не пришлось — настежь открыто.

Поднялись аккуратно по лестнице на шестой этаж: Карандаш вверх на стрём. Челюсть — вниз, а Мечик ухо к щели приложил и замер.

Через пять минут махнул рукой, и все трое двинулись дальше, аж до тринадцатого этажа.

— Ждать надо, — тяжело отдуваясь, сказал Мечик, когда остановились у чердачной двери и Челюсть возился в замке. — Люди там. Пусть уйдут или спать лягут.

Они походили по чердаку, выискивая подходящее место, и устроились на выступе вентиляционного канала.

В десяти сантиметрах от ягодиц Мечика, под кирпичной кладкой, лежали пятьсот миллионов рублей — около половины разыскиваемой общиной суммы.

Референты Седого Гена и Иван удобно устроились в машине и, слушая музыку, наблюдали за нужными окнами. Гена изрядно волновался. Металлист продиктовал ему номера купюр, а бухгалтер подтвердил, что это те самые деньги. Теперь следовало их отнять.