Пешка в большой игре

Фёдор выполнил свой долг до конца. За минуту до решающего боя он прошёл на кухню и открыл узкое окошко, расположенное в торце дома. В квартире Клыка часто оказывались вещи и предметы, которые не должны были попасть в руки милиции. Для их эвакуации придумали примитивное, но действенное, как и все зековские хитрости, приспособление.

С крыши соседнего семиэтажного здания натянули мощный резиновый амортизатор, «уведённый» по случаю из планерного аэроклуба. Узкая щель между домами практически ниоткуда не просматривалась, и похожий на толстую верёвку резиновый жгут не мог привлечь ничьего внимания.

Сейчас Фёдор пристегнул чемодан к защёлке-карабину и снял с крюка фиксирующее кольцо. Рывок сократившейся резины забросил чемодан на соседнюю крышу.

Глухой удар о листовое железо привлёк внимание обитающего на чердаке Таракана. Он вылез в слуховое окно, внимательно осмотрел добычу, затащил в своё логово и осторожно раскрыл чемодан. Через несколько минут Таракан с чемоданом поспешно спустился вниз и пошёл прочь.

За спиной раздались звуки, напоминающие выстрелы, но это только придало ему прыти.

В висках стучало, он ничего не соображал, лишь автоматически переставлял ноги, инстинктивно стремясь подальше убраться от места находки, которая могла круто изменить его жизнь, но в равной мере была способна эту самую жизнь оборвать.

Большие деньги всегда имеют хозяина, располагающего достаточными возможностями, чтобы вырвать их у воспользовавшегося случаем ловкача вместе с внутренностями.

К тому же в предельно криминализованной, как и вся страна, Москве очень много охотников пришить любого за десять-двадцать тысяч и не очень много тех, кто способен удержаться от убийства, когда речь идёт о чемодане, набитом пачками крупных купюр.

В зеркальной витрине отразилась длинная нескладная фигура в засаленном мятом пальто и стёртой до кожи кроличьей шапке. Заросшее щетиной лицо, застывшие в прострации глаза, потёртый, под облик владельца, чемодан, намертво зажатый в давно не мытой руке.

«Хорошо, что чемодан старый», — мелькнула первая рациональная мысль, и Таракан вышел из ступора. С полминуты он разглядывал своё отражение. Бомж с чемоданом денег обречён на гибель. Но Клячкин был не обычным бездомным бродягой, а жертвой несправедливостей жизни, перетирающих в уличную пыль сотни тысяч вчера ещё благополучных граждан.