Пешка в большой игре

За размышлениями Верлинов чуть не забыл о важном. Сегодня выходила в свет статья Кислого.

— Остановите на перекрёстке, у киоска! — приказал он.

Водитель сбавил скорость. Телохранитель поднёс ко рту микрофон:

— Плановая остановка возле киоска…

Верлинов сам вышел из машины и подошёл к металлической будочке. Недовольные охранники окружили его кольцом, встревоженно осматриваясь по сторонам. Они не терпели нарушений графика движения.

Генерал купил две хрустящие, пахнущие краской газеты, не торопясь, вернулся к машине.

Материал должен был располагаться на четвёртой полосе, внизу. Так и оказалось. Броская рубрика: «Газета ведёт расследование», жирный заголовок: «Мыло для подземной войны», солидная, гораздо более солидная, чем в штатном расписании института, типографская подпись: «А. Каймаков, социолог». Набранный мелким шрифтом редакционный комментарий, мнение военных экспертов. Бомба! Верлинова удивляло только одно: Министерство обороны и ГРУ не чинили появлению статьи никаких препятствий, хотя не могли не получить заблаговременную информацию о её содержании.

Генерал нашёл кнопку, и толстое стекло отделило его от водителя и телохранителя. Он взял радиотелефон, набрал номер.

— Здравствуйте, Верлинов. Вы уже читали газеты? Прочтите, есть очень интересная статья: «Мыло для подземной войны». Да. Да. Хватит на два парламентских расследования. Послезавтра? А чего ждать? Ах так… Ладно, до связи…

«Волга» генерала въехала на огороженную территорию штаб-квартиры одиннадцатого отдела.

В то же утро на одной из правительственных дач собрались восемь человек, чьи лица были хорошо известны в руководящих кругах канувшего в Лету Союза.

Они входили в костяк рухнувшего режима, представляя собой симбиоз партийной номенклатуры и ответственных работников КГБ СССР. Периодические перетасовки перемещали их из кабинетов на площади Дзержинского в апартаменты на Старой площади и наоборот.

И хотя ЦК КПСС и КГБ СССР перестали существовать, все они сохранили персональные машины, дачи, охрану, сановитый вид и возможности.

Возможности даже расширились, потому что раньше требовалось соблюдать правила игры и при определённых обстоятельствах мог наступить спрос, зачастую довольно строгий. Теперь же все барьеры и ограничения сняты, и на смену использованию как собственного государственного добра пришло откровенное и почти неприкрытое превращение государственного в своё.

— Откладывать больше нельзя, нас опередят другие, — начал высокий плотный мужчина с обрюзгшим лицом.