Пешка в большой игре

Именно это чувство удерживает оперативников любой системы от перехода на более спокойную и так же оплачиваемую работу.

Верка большими глотками пила ядовито-зелёную жидкость, курила сигарету за сигаретой, болтала всякую чушь.

Обычно Каймаков томился, дожидаясь момента, когда бутылка опустеет и можно будет, не нарушая кодекса джентльмена, спустить с неё трусы. Поэтому он предпочитал более быстрый, «трезвый» вариант. Но тогда Верка изображала порядочную женщину и на групповуху не соглашалась.

Сейчас он не испытывал обычного нетерпеливого раздражения.

Целью проводимой Каймаковым агентурной операции являлось удаление Левина с рабочего места без пальто и с твёрдой гарантией того, что в течение пяти-десяти минут он не вернётся в кабинет.

Зелёной жидкости оставалось меньше половины бутылки. Верка загасила очередную сигарету, встала, обошла его со спины и, жарко дыша табаком и алкоголем, поцеловала в шею чуть ниже левого уха.

«Сколько раз она это делала?» — подумал Каймаков, не конкретизируя — относится мысль к крючку или к тому, что последует дальше.

Последовал оральный вариант, причём Верка не села на стул, как по-трезвому, а, не жалея колготок, бухнулась на колени. Это являлось верным признаком: набралась она основательно.

Каймаков продолжал проводить операцию, убеждаясь, что оперативная работа включает в себя и приятные моменты.

Когда первый этап агентурной операции завершился, Верка выпила ещё полстакана, затянулась сигаретой и наконец сдавленным голосом сказала:

— Сейчас. — Каймаков постучал в стену. — Может, не слышит? Схожу приведу.

В коридоре он столкнулся с Левиным.

— Ну что? — возбуждённо спросил тот.

— Будешь внизу работать, — сообщил Каймаков, запуская старого друга в сектор статистики. Дождавшись, пока щёлкнет крючок, он быстро прошёл к себе в кабинет и заперся изнутри.

Пальто Левина висело в шкафу, Каймаков ловко, будто делал это много раз, засадил под воротник микрофон-передатчик, тот самый, что недавно сидел под его собственным воротником.

Быстро осмотрел карманы, обшарил стол приятеля, но ничего не нашёл. Достал маленький журналистский диктофон, полученный от Морковина, спрятал в свой стол, оставив ящик приоткрытым. Прибор включался на голос, что позволяло экономить плёнку.

Взглянул на часы: семь минут, уже скоро.