Пешка в большой игре

Он даже название придумал: «Мыло для подземной войны».

Сыщики многозначительно переглянулись.

— У Димки котелок хорошо варит…

— Кто мог в вашем кабинете забрать кастет и шило? Сколько человек имеют ключи?

— Четверо. Но в тот день двоих не было. Я и Димка…

Морковин выжидающе смотрел и слегка кивал, будто стимулировал мыслительный процесс клиента.

— Да нет… Не может быть… Совпадение…

— В нашем деле в совпадения не верят.

Каймаков сопротивлялся по инерции — проступившая вдруг картина была предельно чёткой: движущей силой всех поступков, затянувших его в лихую историю, являлся старый товарищ Димка Левин.

— Мы столько лет дружили…

В желудке образовалась противно сосущая пустота, лоб покрылся испариной. Так потел Левин, когда он рассказывал ему о покушении на свою жизнь.

— Вполне может быть, ваш друг тоже «слепой агент» — передаёт команды, не зная, что за ними последует.

— А последовали сущие пустяки: хотели убить меня, но убил я, потом кого-то убивали в моей квартире вместо меня… Правда, он сочувствовал и переживал…

— Не расстраивайтесь, — буднично сказал Морковин.

Он протянул небольшой листок.

— Давайте уладим финансовые дела. Вот отчёт о проделанной работе. Она заняла у каждого из нас десять часов и стоит тысячу долларов. Распишитесь здесь. Та электронная штучка, что мы забрали, позволяет нам работать сто часов, конечно, в обычном режиме, без осложняющих обстоятельств. Остаётся девяносто часов, думаю — мы успеем довести дело до конца.

Каймаков расписался.

— Теперь слушайте, что надо делать дальше…

Возвращаясь на работу, Каймаков купил бутылку самого дешёвого ликёра. Впервые в жизни он воспринимал спиртное не как выпивку, а как средство проведения агентурной операции.

Левин находился на месте.

— Верка сказала: в кафешку бегал с компанией? — Он подмигнул.

«Вот сволочь», — подумал Каймаков и дружелюбно подмигнул в ответ.

— Вторым будешь? — Каймаков показал бутылку. — Мы с Верой сейчас выпивать сядем.

— Почему вторым? — спросил Димка. И тут же рассмеялся. — Понял, понял. Я вообще-то уходить собрался, но раз такое дело…

— Тогда жди. Я постучу в стену.

Слова, взгляды, жесты — всё имело иной подтекст, чем обычно. Подлинные намерения маскировались мнимыми, а окружающие как раз их и принимали за подлинные. Каймаков ощущал острый вкус тайны, известной только себе.