Пешка в большой игре

 — Я ведь тебя предупредил! Признайся: предупредил?

— Я живой, — отвечал дублёр, икая и с омерзением прислушиваясь к происходящему в глубине организма. — Ты предупредил. Но о чём — не знаю!

Разговор получался очень содержательным.

Два грузовика-вездехода уже были загружены: ранним утром группа должна тронуться в путь.

Только палатка импровизированного оружейного склада осталась неразобранной: Васильев приказал погрузить вооружение перед самым отправлением, командир десятки «альфовцев» полностью поддержал такое решение.

Они смотрели на гору оружия и боеприпасов и думали об одном и том же.

— А зачем ты ракетный пояс тащил?

Командир десятки указал на сдвоенные стальные баллоны с раструбами сопел внизу и торчащими вперёд подлокотниками с рычагами управления.

Капитан пожал плечами.

— Затем же, что и всё остальное.

В лагере царило приподнятое настроение: работа закончена! И хотя сути её большинство участников экспедиции не понимали, радости это не убавляло. Горели костры. Саид купил в Мукры двух баранов, и все с нетерпением ждали, когда он сочтёт, что мясо достаточно прожарилось.

Не дожидаясь шашлыка, начали выпивать. Державшиеся ранее особняком «альфовцы» перемешались с сотрудниками одиннадцатого отдела. На свет появилась гитара…

Земной шар повернулся на пол-оборота, перенеся пустыню Мохаве на дневную сторону, а Каракумы — под крупные звёзды и большую луну, сейчас не бледную, а багровую, сулящую сильный ветер и неприятные события.

Оцепление вокруг лагеря поредело, на постах оставалось всего восемь человек, замаскированных не менее тщательно, чем днём, и снабжённых приёмниками охранно-сторожевой системы, датчики которой были закопаны в песок по периметру лагеря в полусотне метров впереди линии часовых.

Сзади горели костры, товарищи жарили мясо, пили водку, пели песни.

Над песком музыка и слова разносятся далеко, часовые слышали их, и «альфовцы» улыбались: верный знак того, что Валька Косторезов дошёл до кондиции.

Старший десятки поморщился.

Из пустыни к лагерю подползали разведчики Пахадыра. Их было четверо: в светлом пустынном камуфляже, с раскрашенными лицами. В зубах зажаты ножи, в руках гранаты, автоматы закреплены на спине. До них уже тоже доносились гитарные переборы и хриплый баритон Вальки Косторезова.

— Понимаешь, — сказал старший десятки, закусывая куском дымящегося мяса полстакана водки.