Пешка в большой игре

Но ребят перебили, а как и кто — дело тёмное. Он наблюдателей послал, те в толпе тёрлись, в подъезд заходили, вынюхивали, выспрашивали, с понятыми поговорили, с судмедэкспертом. Получается, кроме Клыковых людей, там ещё кто-то был. Классный стрелок, а может, двое… Скорей всего они казну и взяли. Больше некому. А чего этот хрен от Клыка приходил? Тоже случайность? Нет, он и есть ниточка, связующее звено… За ним смотреть надо, он и выведет на деньги…

Седой откинулся на спинку кресла и отхлебнул горячего молока из высокого узкого стакана.

Дверь сектора статистики была заперта на хлипкий крючок, и Каймакова не оставляло ощущение, что, если кто-то толкнёт посильнее, крючок сорвётся. Эта неотвязная мысль снижала терапевтический эффект «утешения и снятия стресса».

Процедура проходила по зимнему варианту — паровоз с вагончиком: Верка, согнувшись, грудью лежала на своём рабочем столе, лицо утыкалось в мохеровый платок, что само по себе было хорошо, потому что заглушались крики, хрипы и стоны, способные перебудоражить половину института.

Паровоз с вагончиком подходили к конечной станции. Каймаков отвлёкся от крючка, крепко сжал округлые бёдра, скользнул ладонями по гладкой коже ягодиц и наконец перевёл дух. Ноги слегка дрожали, он со вздохом опустился на стул.

— Ну как, помогло? — спросила Верка, заправляясь.

Каймаков опустошённо вздохнул.

— То-то! Стресс снимается сексом и алкоголем.

— А трахаться можно?

— Трудовой кодекс, кстати, не запрещает, — засмеялась Верка. — А что: запаха нет, ничего не видно. И производительность труда повышается…

Она тщательно натягивала колготки, чтобы не оставалось складок.

Каймаков наблюдал — внимательно и не без удовольствия.

— Правда, у меня фигура хорошая? Я раньше хотела лицо изменить… И имя взять покрасивее…

— Не надо ничего, и так всё нормально, — неосторожно сказал умиротворённый Каймаков.

— Я правда тебе нравлюсь? — тут же зацепилась Верка.

Она расправила комбинацию, опустила и, вильнув бёдрами, разгладила юбку.

— Мне надоело всё время так, — плачущим голосом девушка завела обычную песню. — Давай хоть раз по-человечески, в постели… Приходи ко мне, тем более тебе дома страшно…

«Может, действительно?» — подумал он, но тут Верка повернулась, и Каймаков стал поспешно собираться.

— Как-нибудь обязательно…

— Ты всегда так говоришь. Хочешь ещё чаю?

— Некогда.