Пешка в большой игре

Александр Каймаков, он же Унылый, он же Кислый, не подозревал о разворачивающихся вокруг него событиях. Когда «брокеры» и казённые пальто стояли друг против друга с оружием на изготовку, он лежал на спине и блаженно улыбался, а исправившаяся Верка сидела на нём верхом и добросовестно трудилась с полной отдачей душевных и физических сил.

Когда в его квартире вспыхнула быстротечная, но кровавая перестрелка, он стучал на машинке, расположившись в маленькой неухоженной кухне.

Позднее, когда вторая и третья бригады уничтожали следы происшедшего, Каймаков обрабатывал Верку в позиции паровоз с вагончиком, которая на широком диване и без одежды выглядела куда более привлекательной, чем в секторе статистики.

Правда, не всё шло гладко и силы порой покидали Каймакова, но Верка быстро разворачивалась и поправляла дело, после чего столь же быстро возвращалась в исходное положение.

Потом он снова стучал на машинке, и потом Верка опять «снимала стресс», и хотя ни стресса, ни сил он не ощущал, он послушно следовал по предложенному пути, пока в окне не забрезжил серый безрадостный рассвет.

Как ни странно, свет наступающего дня оказал стимулирующее воздействие, и он, резко опрокинув повизгивающую и забывшую о несворачиваемости крови Верку, завершил дело, как и подобает победителю. Затем обнажённые тела обессиленно распростёрлись на свежей, но уже изрядно измятой простыне, забывшись тяжёлым сном до полудня и проявив наплевательское отношение как к трудовой дисциплине, так и ко всем другим обязательствам перед окружающим миром.

«Шестёрка» одиннадцатого отдела бессменно стояла у подъезда дома.

Шок, который испытал Клячкин в кабинке платного туалета, был, пожалуй, самым сильным ощущением в его жизни. И в лучшие времена удачливый фарцовщик по прозвищу Фарт никогда не держал в руках сопоставимых эквивалентов подобной суммы.

Бомжу, которому ему подобные дали кличку Таракан, она даже не могла присниться. Сейчас вонючая оболочка Таракана треснула, появился шанс навсегда её стряхнуть. Клячкин понял, что сможет не только подняться со дна, но и достигнуть непредставимых ранее вершин… Если, конечно, сумеет удержать деньги в руках и остаться в живых.

Переложив десяток купюр в карман, он вышел из кабинки и встретил внимательный взгляд туалетного контролера.

Мужику было за сорок, испитое лицо, вытатуированный на безымянном пальце перстень с четырьмя отходящими лучами.

— Четыре года на баланде, а сегодня сала нажрался…

Мужик понимающе улыбнулся.

— С неделю. Только приехал.