Ну да, если что-то хотели сделать, уже сделали. Я безропотно приняла настой. Он теплом разлился в животе, принося облегчение, отгоняя боль и головокружение. Лекарь подложил подушки мне под спину и аккуратно опустил меня.
— Вы позволите? — он поддел край одеяла, ожидая моего разрешения.
Боясь пошевелить головой, я взмахнула рукой. Вряд ли моё согласие имело значение, но я была благодарна мужчине за проявленную деликатность.
Бедро стягивали бинты. Лекарь их аккуратно размотал, позволяя мне рассмотреть несколько зашитых и обработанных ран.
Пришлось пережить неприятные моменты, пока он снимал швы.
— Даже шрама не останется, вот увидите, — мягко улыбнулся он.
Будто это имеет значение. Вообще, хоть что-то имеет значение? Сейчас мне было почти все равно, что будет дальше. Якорем в этом мире оставались лишь Лили и Кай. Но я сомневалась, что способна хоть кого-то спасти. Разве что Доран проявит снисхождения за податливость. Снова затошнило, но уже от воспоминаний об альве. Что он задумал? Как скроет убийство Деймоса? Боюсь даже думать, как заставит молчать меня.
— При мне был цветок.
Боясь уронить в полете колбу, я извлекла Вири из неё, замотала в ткань и закрепила на поясе. Сейчас я была готова даже к тому, что вновь не уберегла Айвирену."
"— Я поставил его в вазу, — лекарь указал рукой на комод у стены.
Цветок испускал красное сияние.
Как же теперь вернуть тебя, Вири? Как вернуть всех иллеми, если я не могу спасти даже себя?
— Что происходит во дворце?
Лекарь нахмурился, явно не зная, стоит ли отвечать.
— Повелитель погиб, спасая вас от похитителей, когда попал в западню. Вас спас отправившийся на помощь отряд альвов.
— И гармонты поверили?
— Гармонты привыкли действовать по велению повелителя. Сейчас будет избираться новый, а это дело не одного дня.
— Но ведь правда выяснится.
Лекарь неопределенно повел головой, вновь сосредоточив своё внимание на перевязке. А я молчала. Понимала, что мои слова звучат жалким лепетом. Свидетель преступления лишь один, и мне придётся решить, готова ли я рискнуть тем, что осталось от моей жизни в желании отомстить за отобранное счастье.
— Вот и всё, королева. Думаю, завтра снимем бинты.
Лекарь опустил надетую на меня сорочку, подтянул одеяло, чтобы укрыть. Но его ладонь замерла. Нахмурив брови, он положил ее на мой живот. Израненное сердце замерло, сжавшись, когда волна тепла прошлась по низу живота.
— Я не уверен… — пробормотала он, направляя все больше магии.
