Отрицательно замотав головой, я попыталась отстраниться, но куда уж там: Деймос не собирался меня отпускать. В эти мгновения я с кристальной ясностью осознала, что попала в новую ловушку. Пробуждение в его палатке обретало новый смысл. Мне предстояло спать с ним в одном помещении. Горькая усмешка коснулась моих губ, а в глубине глаз закипели слезы. Не просто в одной палатке, а, скорее всего, в одном спальнике.
Как же стало страшно. Лишиться невинности под чудовищем. Под мужчиной, что забрал все то, что я должна была получить по праву рождения.
Под тюремщиком, что держал в подвалах дворца моих родных и близких. Возникло непреодолимое желание просто вскочить и убежать. Унестись так далеко, насколько вообще возможно. Лишь бы подальше от него. Но я, само собой, ничего не сделала. Отвернулась, и так и сидела рядом, позволяя обнимать меня крыльями. И все воссоздавала перед мысленным взором лица Айвирены, мамы, друзей, Лили и Кая. Я обещала себе, что не сдамся, что пойду на многое ради их спасения.
Просто ставки растут, а жертвы становятся весомее.
К тому моменту, как все разошлись, я успела накрутить себя до предела. Умывшись, вернулась в палатку повелителя. И меня трясло уже не от холода, а от напряжения. Было темно, багровые отсветы костров лишь слегка разгоняли мрак. Я различила фигуру Деймоса, лежащего в спальнике. Может, он уже спит?
Я на цыпочках направилась к своему спальнику, лежащему у противоположной стены.
— Подойди, — раздался низкий голос Деймоса, и я споткнулась от неожиданности.
По коже вновь побежали мурашки страха. На негнущихся ногах я направилась к гармонту. Он приподнялся, сел в спальнике, наблюдая за моим приближением.
— Присядь, — голос гармонта наполнила лёгкая хрипотца, но я почти не различила его тона за шумом крови в ушах.
Буквально рухнула на колени перед ним. Зажмурилась, когда его ладонь легла на щеку. Мозоли слегка царапали нежную кожу. Но ладонь заскользила дальше, к затылку, чтобы выхватить шпильки из пучка на голове.
Непослушные пряди рассыпались по плечам. Деймос пропустил их сквозь пальцы, расправляя. И я все же распахнула глаза, вглядываясь в его лицо. Но в темноте различались лишь общие очертания и блеск глаз.
— Ты зря боишься меня, Лира, — он поднес прядь волос к лицу и вдохнул её аромат. — Я не собираюсь принуждать тебя."
"Его слова принесли лишь относительное облегчение, ведь он по-прежнему пропускал мои волосы сквозь пальцы, по-прежнему не отпускал от себя.
