Я дрожала, и вновь крылья Деймоса обняли меня, словно заключая в кокон, в чёрный вакуум, где нет места никому кроме нас. Ладони Деймоса спустились к плечам, надавили на мышцы у основания шеи, отчего я невольно выгнулась в спине, запрокинув голову. И как тогда в его покоях, Деймос провел большим пальцем по моим губам, раздвигая их.
Хотела закричать: «Хватит!».
Хотела взмолиться: «Отпусти!».
Но я молчала, прерывисто дышала и дрожала в тепле черных крыльев гармонта. Тяжёлый вздох сорвался с уст Деймоса, когда он нехотя отпустил меня.
Крылья вновь собрались за его спиной, и, казалось, свет вернулся в мир, хотя до сих пор было темно. Стало зябко без тепла крыльев, но и спокойно.
— Я дам тебе время привыкнуть ко мне, — голос Деймоса звучал приглушенно, в нём мне чудились рычание и досада. — Ложись спать, — он стёр слезу с моей щеки и отвернулся.
Я получила отсрочку.
Глава 16
/Айлирана/
Мы добрались до Золаха к обеду следующего дня. Уже издали я видела, насколько все плохо. Под землю ушла половина города.
Теперь на его месте зияла чернотой огромная трещина. Полуразрушенные дома, обломки на дорогах, уставшие люди в пыли и грязи. Сердце сжималось от жалости. Я всеми фибрами души ощущала горе и скорбь, повисшие над Золахом. В груди вновь закипала злость на гармонтов и альвов. Они возжелали власти и вторглись в мирную страну, чтобы захватить Древо Мира. Они повинны в бедах этих людей.
Процессия остановилась перед въездом в город, на границе с лесом. Здесь Деймоса покинуло добродушие. Он снова стал холодным и бесстрастным повелителем гармонтов.
Была организована выдача гуманитарной помощи. Воины и добровольцы отправились помогать разгребать завалы. А я, получив разрешение у Деймоса, понеслась помогать в госпитале.
Боялась увидеть ужасы, но оказалось, все не так страшно. Землетрясение набирало обороты около получаса, за это время большинство жителей города успели покинуть дома. А вот тем жителям, что проживали в разрушенной части города, уже было не помочь. Но гармонты все равно спускались, чтобы поднять трупы.
И даже спасли несколько раненых.
Почти до вечера я помогала в госпитале. Кормила и поила раненых, обрабатывала лёгкие раны, хваталась за любую работу, чтобы облегчить труд лекарей. Была так занята, пытаясь охватить все возможное, что, кажется, только вечером поняла, насколько устала. Руки отваливались, ноги гудели, даже алетерна затихла, будто тело покинули все силы. Но все равно я продолжала работать, не желая возвращаться в лагерь, к Деймосу.
