Песнь о Сиде

Даже через маску было видно, как он нахмурился. Роман похолодел и подавил желание оглянуться. Посмотреть на пленника: жив ли вообще.

– Мы его забираем, – наконец сказал Н. – Открывай.

Роман трясущимися руками достал ключи и принялся отпирать решетку. Конечно, никак не мог попасть в замок. Н. недвусмысленно посмотрел на часы. Оперативник за его спиной громко вздохнул.

– Сейчас, чет клинит… – оправдывался Роман.

Наконец дверь сдалась. Н. оттеснил его плечом и вошел в камеру. Внимательно посмотрел на пленного.

Выглядел тот скорее мертвым, чем живым. Огромный кровоподтек, голова, покоящаяся на груди. Н. покосился на Романа. Тот перестал дышать.

– Жди снаружи, – приказал Н.

Роман молча вышел. Дверь захлопнулась явно с бо́льшим усилием, чем необходимо. Роман привалился к стене и стал щелкать пальцами, не зная, куда себя деть. Он надеялся, что пленник хотя бы жив. Тогда все может обойтись относительно малой кровью. Но вот если мертв… Если он убил человека, из-за которого всех подняли на ноги.

Если он убил человека…

Роман почувствовал пристальный взгляд и повернулся. Второй оперативник, сержант, судя по нашивкам, смотрел на него в упор не мигая. Роман не выдержал взгляд и отвел глаза. Но все еще чувствовал, как сержант его буравит.

Дверь открылась, и из камеры донесся голос Н.:

Роман вошел внутрь и испытал некоторое облегчение. Пленник жив. Н. закинул его руку себе на плечо, и они оба покачиваются возле стула. Но идти этот парень явно не может.

– Я не буду тащить его один! – вызверился Н.

Роман с готовностью подскочил с другой стороны. Закинул другую руку себе на плечо. Они вышли в коридор.

– Куда его? – уточнил Роман.

– Куда надо, – отбрил Н.

Они повернули направо. Второй оперативник пошел за ними следом. Роман прислушался к дыханию пленника. Он и раньше-то издавал довольно странные звуки, а теперь… И он оказался очень тяжелым. Чертовски.

Какое-то время они шли по коридору молча, тишину нарушало только их громкое кряхтенье.

Проклятый пленник еле перебирал ногами, по сути, его просто тащили. Наконец Роман решился спросить.

– Как думаешь, что мне сделают?

Н. долго не отвечал. Будто бы решая, что сказать. Он наверняка знал, что бывает за подобные проступки. И стоит ли теперь быть честным с Романом. Или милосерднее не говорить?

– Не ко мне вопрос, – наконец ответил Н. тяжелым усталым голосом.

То ли дыхание сбилось, то ли тяжело такое отвечать. Роман на секунду зажмурился.