Песнь о Сиде

 – Ну одно лицо же!

– Эмм… – Швед не понял, шутит Сид или это очередное завихрение больного разума. – А почему ты не пользуешься настоящим именем?

– Длинное, неудобное. Что, если я стану учителем и дети будут вынуждены каждый раз обращаться ко мне таким образом? Нет, амиго, этого нельзя допустить.

– Действительно, – подразумевая, что Сиду лучше бы не становиться учителем, согласился Швед. – Слушай, а этот твой хефе, он сказал, что поможет нам?

– А в чем заключается эта помощь? Просто он не был с нами, когда…

– Боишься? – с насмешкой протянул Сид.

Швед даже покосился на него, ощутив, что в одну секунду вернулся тот невыносимый мексиканец, от которого невозможно добиться ни одного внятного ответа или хотя бы отсутствия колкостей.

– Да, – честно ответил Швед.

– Это хорошо, – Сид растянул рот в улыбке и спросил шепотом: – Знаешь, как понять, что ты сошел с ума?

– Паршиво, – вдруг огорчился собеседник. – Я думал, что ты знаешь.

Швед уставился на Сида. Тот какое-то время не обращал на это внимания, потом пояснил:

– Я для друга интересуюсь.

Швед повернул голову, увидел красный свет и резко ударил по тормозам. Тормоза оказались что надо. Машина буквально замерла на месте. Непристегнутый Сид налетел на приборную панель и приложился головой о лобовое стекло.

– Пендехо! – Сид выдал длинную тираду на испанском, по предположениям Шведа состоящую исключительно из ругательств.

– Извини! Но лучше бы тебе в следующий раз пристегиваться.

– Не то что? Вылечу через лобовое стекло и убьюсь? Это была бы идеальная смерть. Достаточно болезненная и идиотская, чтобы в нее можно было поверить.

Сид уселся поудобнее и посмотрел на себя в зеркало.

– Зачем в нее верить? – не понял Швед.

– А как я пойму, что все закончилось? – удивился Сид. – Вдруг я умру и даже не замечу этого?

– Ясно, – вздохнул Швед.

– А как бы ты хотел умереть? – мило поинтересовался Сид.

– Никак! Не знаю. От старости. В своей постели. С альцгеймером, наверное.

– Сойти с ума то есть, – заключил Сид. – Странный ты какой-то, амиго.

– Кажется, подъезжаем.

Впереди слева виднелась их цель – башня Хёста. То ли самый красивый небоскреб этого города, то ли самый уродливый. Единственное, что можно сказать точно: равнодушным он не оставлял никого. Он напоминал собой то ли руины, то ли пострадавший от бомбежки небоскреб в стиле ар-деко, сквозь который проросло что-то футуристическое.