Песнь о Сиде

Это что-то древнее, глубинное. Хефе говорил специальное слово… Хроническое? Хаотическое?

– Хтоническое? – зачем-то помог Калеб.

– Да! Оно! – обрадовался Сид. – Вот такие дела, амиго.

Сид вернулся к попыткам сыграть что-то на гитаре. Калеб некоторое время жевал губы в нерешительности, потом сказал:

– Можешь вытащить меня отсюда?

– Конечно, – кивнул Сид.

– А… А что хочешь взамен?

– Могу – не значит хочу. И уж точно не значит буду.

– В каком смысле? – не понял Калеб.

– Ты за все заплатишь, амиго! – Сид посмотрел на него и улыбнулся.

– Осмотрись, ты в тюрьме! Наверное, не просто так, а? Наверное, ты опасен для общества.

– Что за… Да я просто за взятку тут сижу, ничего особенного.

– Кстати, это символично, – усмехнулся Сид. – У судьи есть чувство юмора. Да, определенно есть.

– Посадить архитектора в тюрьму, которую он же и спроектировал. Разве не смешно? Как по мне, так очень!

Он действительно засмеялся. Калебу показалось, что этот парень идет ровно по границе безумия, периодически отклоняясь на полшага то в одну, то в другую сторону.

– Но ты и сам преступник!

– Да, определенно, – кивнул Сид. – Вор, убийца, бабулина гордость.

– Но ты же на свободе!

– О, это не так, – он вдруг прервался, нахмурился и стал крутить колок гитары.

Мир наполнился звуками. Сначала едва различимые, они становились все громче и громче. Калеб расслышал шаги. Еще через несколько секунд они стали громкими, четкими.

– Когда я сидел в тюрьме, то по звуку шагов мог отличить, кто именно из охранников идет, – усмехнулся Сид.

– И кто идет? Не волнуйся, он еще очень далеко. Можешь не торопиться.

Калеб прислушался. Потом покачал головой.

– Наверное, новенький.

– Интересно. Ночью новенький в одиночку идет в обход? Как похорошели тюрьмы. Да, почти курорт.

Калеб посмотрел на ухмыляющегося Сида и вдруг понял, о чем речь. Это вовсе не охранник. За ним пришли.

– Спокойно, амиго, – Сид вернулся к упражнениям на гитаре.

Когда к камере подошел охранник, Калеб перестал дышать. Действительно, раньше он этого человека не видел. Ничем не примечательный, совершенно не запоминающийся мужчина средних лет остановился у камеры и уставился прямо на Калеба. Но, очевидно, он видел что-то другое. Никак не реальность. Мужчина постоял примерно минуту и неторопливо двинулся обратно по коридору. Когда шаги стихли, Калеб снова смог дышать.