Песнь об Ахилле (ЛП)

Они вернулись к своим играм. Никому не нужен. На дрожащих ногах я прошел к своему лежаку и стал дожидаться ужина.

На трапезы нас собирали ударом гонга, бронзовый звон раздавался из глубины дворцовых переходов. Мальчики бросали игры и высыпали в коридоры. Дворец был выстроен как кроличья нора, много извилистых ходов и скрытых комнат. Я почти наступал на пятки мальчику передо мной, боясь отстать и заблудиться.

Комната для трапез была длинным залом в передней части дворца, ее окна открывались на подножье Отрис.

Места было достаточно, чтобы накормить в несколько раз больше народу, чем было нас всех; Пелей был гостеприимным царем. Мы садились на дубовые скамьи, столешницы были вытерты и исцарапаны сотнями тарелок. Пища была простой, но обильной — соленая рыба, мягкий хлеб, подаваемый с посыпанным травами сыром. Мяса, говяжьего или козьего, тут почти не было, оно подавалось лишь к праздникам. На другой стороне большого зала я заметил золотистый блеск волос в свете светильника. Ахилл. Он сидел с несколькими мальчиками, которые не закрывали ртов, внимая тому, что он рассказывал или делал. Таким должно быть царевичу. Я сжал хлеб, и жесткие зерна прошлись, как терка, по моим пальцам.

После завтрака мы могли делать, что душе угодно. Некоторые ребята играли, собравшись в углу. — Играешь? — спросил один. Его волосы еще были по-детски кудрявы, он был младше меня.

— Кости, — он раскрыл ладонь, показывая их, резная кость блеснула черными точками.

Я замер, отступил назад. — Нет! — сказал я — наверное, слишком громко.

Он моргнул в удивлении. — Ладно, — пожал он плечами и отошел.

Той ночью мне приснился мертвый мальчик, его расколотый как яйцо череп, покоящийся на земле. Он последовал за мной. Кровь растекалась, темная, как пролитое вино. Его глаза открылись, а рот задвигался. Я зажал уши. Голос мертвых, говорят, сводит живых с ума. Я не должен был слышать его.

Я проснулся в ужасе, надеясь, что не кричал вслух. Булавочные головки звезд в окне были единственным светом, луны я не видел.

Дыхание мое казалось громким в этой тишине, а камышовый тюфяк мягко потрескивал подо мной, касаясь спины тонкими волоконцами. Но присутствие других мальчиков не успокоило меня — мертвецы приходят мстить независимо от того, есть ли тому свидетели.

Звезды сдвинулись, и, выйдя откуда-то, луна поползла по небу. Когда мои глаза снова смыкались, он все так же ожидал меня, окровавленный, с лицом бледным, как мертвая кость. Конечно, он ждал меня.