Песнь об Ахилле (ЛП)

Как я могу оставить ее тут, в этом шатре, одинокую, под плотоядными взглядами, и еще эти браслеты, словно оковы? Но если я останусь, ей грозит еще большая опасность.

— Мне пора, — говорю я.

— Подожди, — она касается моей руки. — Воины… — колеблясь. — Они злы на Ахилла. Обвиняют его в поражениях. Агамемнон подсылает людей, чтобы разжигать эти толки. Они уже почти забыли про чуму. Чем долее он не будет сражаться, тем больше его будут ненавидеть. — Это и мои самые серьезные опасения, на ум приходит рассказ Феникса.

 — Он не станет сражаться?

— Не станет, пока Агамемнон не принесет извинения.

Она прикусывает губу. — Еще и троянцы. Именно его они более всего боятся и ненавидят. Завтра они, если смогут, убьют его и всех, кто ему дорог. Ты должен быть осторожен.

— Я знаю, что защитит, — говорит она, — пока он жив. Но даже Ахилл может не справиться одновременно с Гектором и Сарпедоном. — Она снова колеблется. — Если лагерь падет, я скажу, что ты мой муж. Это может помочь. Не проговорись, кто ты есть на самом деле, это будет смертным приговором.

 — Ее рука стискивает мою. — Пообещай.

— Брисеида, — говорю я, — если он будет мертв, я вскоре последую за ним.

Она прижимает мою ладонь к своей щеке. — Тогда пообещай мне вот что, — говорит она. — Пообещай, что, что бы ни случилось, ты не покинешь Трою без меня. Я знаю, ты не можешь… — ей перехватывает дыхание. — Я буду скорее жить с тобой рядом как твоя сестра, чем останусь здесь.

— Тебе не нужно привязывать меня этим, — отвечаю я. — Я и так не оставлю тебя, если ты захочешь уйти.

Меня безмерно печалит мысль, что завтра война закончится и я никогда более тебя не увижу.

В ее голосе задрожала улыбка. — Я рада. — И я не сказал ей, что не верю в возможность для себя покинуть Трою.

Я привлек ее в свои объятия, она положила голову мне на грудь. И какие-то мгновения мы не думали об Агамемноне, о погибающих греках — были лишь ее маленькая ручка на моем животе и мягкость ее щеки под моими пальцами. Удивительно, каким это ощущалось правильным.

Как легко я касался губами ее волос, мягких и пахнущих лавандой. Она привздохнула, устраиваясь уютнее. И я почти вижу свою жизнь в милом кольце ее рук. Я бы женился на ней и у нас был бы ребенок.

Возможно, если бы я не знал Ахилла.

— Я должен идти, — говорю я.

Она откидывает покрывало, освобождая меня, берет в ладони мое лицо. — Завтра будь осторожен, — говорит она. — Лучший из мужей. Лучший из мирмидонян. — Кладет пальцы на мои губы, предупреждая возражения.