Песнь об Ахилле (ЛП)

 — В темноте я не мог видеть, сколь озабочено ее лицо, но голос ее был полон беспокойства. — Тебе нужно уйти.

— Я недолго. Мне нужно переговорить с тобой.

— Тогда тебе надо спрятаться. Он приходит без предупреждения.

— Где же? — шатер мал, в нем нет ничего, кроме ложа, подушек, покрывал и одежды.

Она громоздит вокруг меня подушки и покрывала. Укладывается рядом со мной и укрывает нас обоих. И меня окружает ее аромат, знакомый и теплый. Я придвигаюсь ближе и шепчу ей в самое ухо: — Одиссей говорит, завтра троянцы прорвутся через стену и сметут лагерь.

Я щекой чувствую движение, она качает головой. — Не могу. Именно там и станут в первую очередь искать. От этого лишь прибавится неприятностей. Здесь со мной будет все в порядке.

— Но что если они возьмут лагерь?

— Я отдамся на милость Энея, двоюродного брата Гектора. Он известен своим благочестием, и его отец в свое время жил пастухом близ моей деревни.

Я покачал головой. — Слишком опасно. Тебе не следует обнаруживать себя.

— Не думаю, чтобы они нанесли мне какую-то обиду. Я одна из них, в конце концов.

Тут я почувствовал себя глупо. Для нее троянцы были не захватчиками, а освободителями. — Да, конечно, — быстро сказал я. — Ты будешь свободна. Ты хочешь быть со своими…

— Брисеида! — полотнище на входе в шатер взлетело и упало, и Агамемнон ступил вовнутрь.

— Да? — она села, осторожно, чтобы не сдернуть покрывало с меня.

— Ты с кем-то говорила?

— Я молилась, мой господин.

Даже через плотную шерстяную ткань я видел свет факела. Голос был зычен, словно он стоит совсем рядом. Я не пошевельнулся. Ее накажут, если я буду здесь пойман.

— Так меня учила мать, господин. Это неправильно?

— Тебе отныне нужно учиться получше. Разве жрецы не поправили тебя?

— Я предлагал вернуть тебя ему, но ты ему не нужна, — я слышал, как отвратительно исказился его голос.

Я стиснул кулаки. Но Брисеида сказала лишь: — Да, мой господин.

Я слышал, как отдернулся полог и свет пропал. Я не двигался, почти не дышал, пока Брисеида не вернулась под покрывало.

— Тебе нельзя тут оставаться.

— Все в порядке. Он просто угрожает. Ему нравится видеть, как я пугаюсь.

Обыденность ее тона ужаснула меня.