Песнь об Ахилле (ЛП)

Из месива вынырнула одна колесница; ею правил гигант с длинными летящими по ветру волосами, он гнал своих взмыленных, всех в пене коней. Темные глаза его остановились на мне, рот искривился от ярости. Доспехи облегали его тело, будто тюленья шкура. Сарпедон.

Рука его поднялась, направляя копье мне в сердце. Автомедон крикнул что-то и дернул вожжи. Свистнуло у моего плеча, острие копья вошло в землю позади меня.

Сарпедон закричал, и я не знал, проклятие это было или вызов. Я воздел копье, словно во сне. Этот человек убил столь многих из греков.

Это его руки сломали ворота.

— Нет! — Автомедон поймал мою руку. Другой он подхлестнул коней и мы вырвались на равнину. Сарпедон развернул свою колесницу, направляя ее прочь, и на какой-то миг я подумал, что он сдается. Но вот он снова повернул и поднял копье.

Мир словно взорвался. Колесница взмыла в воздух, завизжали лошади. Меня вышвырнуло на траву, голова стукнула о землю. Шлем съехал на глаза, я сдвинул его. Увидел коней, переплетшихся постромками, одна лошадь упала, сраженная копьем.

Автомедона я не видел.

Откуда-то появился Сарпедон, колесница его неумолимо приближалась. Бежать не было времени, и я встал, готовясь встретить его. Воздел копье, сжимая так, будто это была шея змеи, которую я душил. Представил, как бы сделал это Ахилл — утвердив на земле ноги, напружив спину. Но я не Ахилл. Я увидел нечто иное — свою единственную возможность. Они уже почти рядом. Я метнул копье.

Оно вонзилось в его живот, туда, где пластины доспехов были прочны и толсты.

Но земля была неровной, а метнул копье я изо всех сил. Оно не пронзило его, но заставило сделать шаг назад. Этого было довольно. Его вес перевернул колесницу, и он вылетел из нее. Лошади пронеслись мимо меня, оставив его позади, недвижным, на земле. Я сжал рукоять меча, боясь, что сейчас он поднимется и убьет меня; затем я заметил, как неестественно выгнулась его сломанная шея.

Я убил сына Зевса, но этого недостаточно. Они должны думать, что это сделал Ахилл.

Пыль уже оседала на длинные волосы Сарпедона, словно пыльца на брюшко пчелы. Я поднял свое копье и со всей силы вонзил в его грудь. Кровь потекла, но слабо. Сердце, что могло вытолкнуть ее, уже не билось. Когда я вытянул копье обратно, оно подалось трудно, будто клубень из ссохшейся земли. Все решат, что его убило именно это.

Я услышал вопли, в мою сторону бежали люди, на колесницах и пешие. Ликийцы, видевшие кровь своего царя на моем копье.