Песнь об Ахилле (ЛП)

— Я принесу тебе доспехи, — говорит она.

Так продолжается снова и снова, полог шатра поднимается, за ним показывается обеспокоенное лицо. Феникс, Автомедон, Махаон. И наконец Одиссей. «Агамемнон желает видеть тебя и вернуть девушку». Ахилл не говорит «она уже возвращена». Возможно, он этого не знает.

Двое стоят друг против друга, освещенные отблесками пламени. Агамемнон прокашливается. — Время забыть все недоразумения, возникшие между нами. Я пришел вернуть тебе девушку, Ахилл, в целости и сохранности.

 — Он медлит, ожидая благодарностей. Но в ответ тишина. — Вероятно, боги лишили нас обоих разума, если мы наделали столько глупостей. Но теперь с этим покончено, мы снова союзники. — Последнее он произнес громко, чтоб слышали все. Ахилл ничего не ответил. Он думал о том, как убьет Гектора. Только это и помогало ему держаться.

Агамемнон в легком замешательстве. — Царевич Ахилл, я слышал, завтра ты идешь в бой?

— Да. — Внезапность его ответа ошеломляет их.

— Хорошо, очень хорошо.

 — Агамемнон снова медлит. — И после того ты тоже будешь сражаться?

— Если желаешь, — отвечает Ахилл. — Мне все равно. Скоро я буду мертв.

Пришедшие переглянулись. Агамемнон заговорил снова.

— Что ж, тогда все решено, — он повернулся уходить. — Сожалею о смерти Патрокла. Он вчера храбро сражался. Ты слышал, что он убил Сарпедона?

Ахилл поднимает глаза — черные и мертвые. — Хотел бы я, чтоб он дал всем вам погибнуть.

Агамемнон слишком растерян, чтобы ответить.

В тишине раздается голос Одиссея. — Мы оставим тебя, чтоб ты мог оплакать его, царевич Ахилл.

Над моим телом склонилась Брисеида. Она принесла воду и тряпки, смывает кровь и грязь с моего тела. Руки ее нежны, словно она омывает младенца, а не мертвое тело. Ахилл откинул полог шатра и взгляды их встретились над моим мертвым телом.

— Прочь от него, — говорит он.

— Я почти закончила. Он не заслужил того, чтобы лежать в грязи.

— Не желаю, чтобы ты к нему прикасалась.

Ее глаза наполняются слезами. — Думаешь, ты единственный, кто его любил?

— По смерти тебе больше дела до него, чем когда он был жив, — голос ее горек от скорби. — Как ты мог его отпустить? Ведь знал, что он не умеет сражаться!

— Прочь! — Ахилл хватает блюдо.

Брисеида даже не моргает. — Убей меня. Его это не вернет. Он стоил десятерых таких как ты. Десятерых! А ты послал его на смерть!

Голос его едва ли можно назвать человеческим.