Песнь об Ахилле (ЛП)

Сказала потом, что наблюдала за мной уже с час, и сочла, что стоит вмешаться прежде, чем я вытопчу все колючки. Конечно, возникла определенная неловкость, но тут поблизости случился Тиндарей и пригласил меня остаться. Так что к ужину я уже понял, что Пенелопа в два раза умнее своих двоюродных сестер и столь же красива. Так что…

— Столь же красива, как и Елена? — перебил Диомед. — Оттого ей уже сравнялось двадцать, а мужа все не было?

— Я уверен, ты не станешь вынуждать человека сравнивать его жену с другой женщиной не в пользу последней, — мягко ответил Одиссей.

Диомед закатил глаза и откинулся назад, сжав на миг зубами кончик ножа.

Одиссей снова повернулся к Ликомеду. — Так что, когда в продолжении нашей беседы выяснилось, что госпожа Пенелопа избрала меня…

— Уж конечно, не за твою внешность, — отметил Диомед.

— Конечно, нет, — согласился Одиссей. — Она спросила меня, какой свадебный подарок подарил бы я своей невесте. Брачное ложе, любезно ответил я, из лучшего каменного дуба. Но этот ответ ей не понравился.

«Брачное ложе не должно быть из мертвого, сухого дерева, но скорее из чего-то живого и зеленого», — сказала она мне. «А если я смогу сделать такое? — спросил я. — Пойдешь за меня?» А она сказала…

Царь Аргоса недовольно фыркнул. — Мне уже тошно от этой байки про твое брачное ложе.

— Тогда не стоило предлагать мне ее рассказывать.

— Может, тебе стоило бы позаботиться о новых историях, чтобы, хрен его побери, я не повесился тут со скуки.

У Ликомеда был ошарашенный вид — подобные слова были уместны разве что в дальних покоях или на тренировочной площадке, но никак не во время торжественного ужина.

Но Одиссей лишь грустно покачал головой. — Царь Аргоса и впрямь с каждым пролетающим годом все более и более варваром становится. Ликомед, давай покажем царю Аргоса, что такое культура. Я надеялся иметь счастье увидеть прославленных танцорок твоего острова.

Ликомед сглотнул. — Да, — сказал он. — Я и не подумал… — тут он прервался и и уже другим, самым царственным своим тоном сказал: — Если вы желаете.

— Желаем, — это сказал Диомед.

— Ну что ж, — взгляд Ликомеда перебегал с одного из гостей на другого. Фетида приказала держать женщин подальше от гостей, но отказ мог вызвать подозрения. Он прокашлялся, решаясь. — Ну что ж, раз так, призовем же их. — Он сделал знак слуге, который тут же выбежал из залы. Я опустил глаза в свою тарелку, чтобы никто не прочитал в моем лице охватившего меня страха.