Песнь об Ахилле (ЛП)

Помедлил, рассматривая пару серег, голубые камни в серебряной оправе.

Движение в дальнем конце комнаты привлекло мое внимание. Диомед пересек залу и говорил с одним из своих слуг — тот кивнул и вышел в главные двустворчатые двери. Что бы там не случилось, это не казалось особо важным, вид у Диомеда был сонный, веки его были скучающе полуопущены.

Взгляд мой вернулся к Ахиллу. Теперь он поднес серьги к ушам, поворачивая их так и сяк, играя в девушку. Это его забавляло, губы улыбались. Глаза блеснули, когда она на мгновение поймал мой взгляд.

Я не мог удержаться от улыбки.

И тут громко и пронзительно зазвучала труба. Звук шел снаружи, долгий, а следом три коротких — наш сигнал опасности, надвигающегося несчастья. Ликомед вскочил, головы стражников повернулись к двери. Девушки вскрикнули и сбились в кучу, под звук бьющегося стекла роняя на пол свои сокровища.

Все девушки — кроме одной. Еще прежде, чем отзвучал последний сигнал, Ахилл схватил один из отделанных серебром мечей и стряхнул ножны из кожи козленка.

Стол преграждал ему путь к двери, он разом перемахнул через него, второй рукой меж тем схватив копье. Он встал на ноги, с оружием наготове, спокойный как смерть — каким не может быть в такой миг ни девушка, ни даже любой из мужчин. Величайший воитель своего поколения.

Я глянул на Одиссея и Диомеда и ужаснулся — они улыбались. — Приветствую тебя, царевич Ахилл, — сказал Одиссей. — Мы искали тебя.

Беспомощно стоял я — весь двор Ликомеда слышал слова Одиссея. Они повернулись к Ахиллу.

Мгновение Ахилл был неподвижен. Затем, очень медленно, он опустил оружие.

— Царевич Одиссей, — сказал он. Голос его был замечательно ровен. — Царь Диомед. — Он учтиво склонил голову, равный с равными. — Я польщен, что стоил таких усилий. — Сказано это было хорошо, с достоинством и легкой насмешкой. Теперь им будет трудно оскорбить его.

— Полагаю, вы желали говорить со мной? Я немедленно присоединюсь к вам, — он аккуратно положил меч и копье на стол. Уверенным движением развязал головное покрывало и сбросил его.

Волосы его, освобожденные, сияли как полированное золото. Люди Ликомедова двора перешептывались в смятении, их взгляд были прикованы к нему.

— Может, вот это подойдет? — Одиссей вытащил откуда-то тунику. Он перебросил ее Ахиллу, который поймал ее.

— Благодарю, — сказал Ахилл. Весь двор, будто завороженный, смотрел, как он распахнул тунику, обхлестнул ею бедра и перебросил через плечо.

Одиссей повернулся к царю.