Песочные часы

 — Я показалась бы вам жуткой неумехой, не достойной ублажать такого уважаемого благородного человека, как вы.

Шоанез одарил меня гневным взглядом, а потом неожиданно улыбнулся:

— Снова показываешь зубы?

— Пришёл? — раздался с лестничной площадки голос хозяина. Неприветливый, напряжённый.

— Что-то неласково ты встречаешь друга! — норн потерял ко мне всякий интерес и направился к хозяину. — А ведь мы давно не виделись. Как жизнь? Может, закатимся к Франческе, отметим встречу?

Хозяин проигнорировал его предложению и попросил подождать в кабинете.

А потом, когда Шоанез скрылся из виду, неожиданно подошёл ко мне, пристально посмотрел в глаза и спросил:

Я удивлённо переспросила:

— Тот самый норн, который продал тебя в бордель.

Я низко опустила голову, не в силах ничего ответить. А хозяин нависал надо мной, будто статуя древнего грозного бога.

Попыталась уйти — не позволил.

— Зеленоглазка, это очень важно. Этот человек виновен в тяжком преступлении. И что-то мне подсказывает, что ты его запомнила, иначе бы не медлила с ответом.

Боишься его?

Я кивнула и, юркнув за столик, сказала:

— Если я скажу, вы меня убьёте. Или отдадите квиту.

— Если ты будешь молчать, точно отдам. Ну?

— Это ваш друг, — упавшим голосом пробормотала я, закрыв лицо руками. Сейчас он меня ударит.

Но хозяин не ударил, и я решилась взглянуть на него сквозь пальцы. Хмурый, с насупленными бровями. На щеках гуляют желваки.

— Шоанез? — это был то ли вопрос, то ли утверждение.

Я кивнула, втянула голову в плечи и всхлипнула.

Слёзы помогают смягчить наказание, тем более, расплакаться не составило большого труда.

— Почему не сказала сразу? Ты должна была сказать, Зеленоглазка, должна! А ты врала… — его рука сжалась в кулак.

С визгом шарахнувшись в сторону, разрыдалась в голос, твердя, что не хотела лгать, просто знала, что меня изобьют за правду, решив, что я оговариваю норна, поэтому просто боялась.

Странно, но вместо того, чтобы ударить, хозяин погладил по щеке и оставил в холле одну, дожидаться финала вечерней драмы.

Судя по выражению лица и стремительности, с которой он поднялся по лестнице, норн не собирался прощать друга.

Благоразумно спрятавшись за дверью в лакейскую, я со страхом следила за лестницей, опасаясь попасться под горячую руку Шоанеза, который, несомненно, сделает то, что не сделал хозяин.

Примерно через четверть часа с лестничной площадки второго этажа донёсся шум голосов. Беседа велась на араргском и на повышенных тонах.