Песочные часы

Это он меня любит, а я только жалею.

В итоге госпожа никуда не пошла, хоть хозяин и настаивал, чтобы она развлеклась. Сам он занимался чем-то важным. Приносил какие-то документы, тщательно их прятал, дал по рукам хыре, которая всего-то прикоснулась к секретеру, когда мыла пол. Мне, пытавшейся рассмотреть краешек листа в кожаной папке, пока норн переодевался, было недвусмысленно сказано: «Даже не думай».

В середине июня случилась негаданная встреча.

Я в сопровождении пары слуг и трёх хыров-носильщиков пошла на рынок.

В толчее невозможно идти рядом, поэтому наш с Алоиз провожатый отстал, видимо, не интересуясь процессом покупки овощей. Но из виду не терял. И нас, и стражников, патрулировавших кишмя кишащее ворами место.

Разделили обязанности, чтобы быстрее закончить. Первым мне выпал зеленщик. По дороге к нему заметила за бочкой, в узком проходе между задворками лавок, краешек балахона. Хыр или хыра. У торх платье, а не мешковина. Правда, за пять лет я возненавидела серый цвет, но выбор его символичен — бесцветность, отсутствие имени, личности.

Оглянувшись и убедившись, что покупатели временно заслоняют меня от глаз наблюдателя, решила взглянуть на обладателя балахона.

Стоило сделать шаг, как краешек материи тут же исчез — прячется.

Зная, что опять ввязываюсь в неприятности, но ничего не в силах с собой поделать, подошла к бочке. Не боялась, что ударят, пырнут ножом: не станет мужчина хорониться в таком месте. Значит, либо женщина, либо подросток.

Так и есть, женщина. Девушка. И эта девушка… Нет, Шоан, нет! Но я не слепая: те же глаза, те же волосы, то же лицо.

Только теперь оно в синяках. И кровь на плече, там, где разорван балахон.

Сидит, сжавшись в комок, и дрожит. Босая, в этом ужасном ошейнике и мерзких браслетах. На них — обрывки кожаных ремней. Чем-то перерезаны. Ножом. И она судорожно сжимает его в руках.

Марайя… Мы дружили до того, как родители увезли её в столицу. Но и после мы переписывались, поддерживали отношения. В том злосчастном году Марайя готовилась к свадьбе, просила быть подружкой невесты… Она тоже заканчивала вторую ступень сословной школы, только привилегированной — как-никак, дочь ювелира.

Я надеялась, что они не дошли до столицы, что Марайя успела бежать, но, видимо, Наездники побывали и там, сея ужас, боль, смерть, огонь и безысходность.

— Иалей? — едва слышно облегчённо выдохнула она и только тут поняла весь трагизм ситуации. — Как, они и тебя тоже…?

Кивнула, присела рядом на корточки, так, чтобы не было видно.