Песочные часы

Солдаты в Гридоре, и пехотинцы, и артиллеристы официально подчинялись непосредственно его величеству и, соответственно, опосредовано, назначаемым им высшим военным чинам. Поэтому, в силу должности, коннетабль и для них был начальником, и наложенное им взыскание немедленно приводилось в действие. Если, разумеется, командир не обжалует его у короля. Но тот наверняка не станет заниматься подобными пустяками.

Пользуясь отлучками норна, всё больше времени проводила с Тьёрном. Ткала паутину лжи, рисковала, но всё равно ходила к нему.

Потому что с ним было тепло и уютно, потому что, переступая порог его дома, становилась человеком. Мы болтали, весело и непринуждённо, обо всём на свете. Я ела шоколад, потягивала вкуснейший чай.

Тьёрна интересовало абсолютно всё, связанное со мной, и я, не стесняясь, делилась с ним детскими воспоминаниями, желаниями, мечтами. А он слушал.

А однажды он подарил мне цветы. Я не знала, что с ними делать, глупо стояла и улыбалась. Нет, это были не розы, а что-то простенькое, но не менее невероятное для зимы.

В тот день, осмелев, мы даже отправились гулять. Нет, я пыталась отговорить Тьёрна, но он оказался непреклонен. Замаскировал меня и повёл показывать любимые уголки Гридора. Мы поели вкусных сладких булочек с лотков разносчиков и согрелись на какой-то старинной улочке обжигающим пуншем.

Я смеялась, чувствуя себя такой счастливой. Жаль, что отведённое нам время так быстро пролетело!

И страх, я не испытывала страха.

Нет, вначале опасалась, что меня узнают, доложат хозяину, но потом успокоилась. Может, виноват пунш, а, может, Тьёрн.

На прощание он сунул мне пакетик орешков в шоколаде. Ночью тайком лакомилась ими, воскрешая в памяти события этого чудесного вечера. Норн о нём так и не узнал.

В двадцатых числах февраля хозяин велел сложить ему вещи из расчёта нескольких недель. Он уезжал командовать объединёнными войсковыми учениями. Во время реальных крупномасштабных боевых действий норн делил руководство с ещё двумя или одним, в зависимости от воли монарха, командирами.

Хотя король мог вверить ему бразды правления всеми полками. Но так поступали редко, только в случае серьёзной угрозы: слишком велик риск государственного переворота. Именно боязнь его заставляла отдать под крыло коннетабля Наездников и кавалерию, а над пехотинцами и артиллеристами поставить двух разных командиров меньшего звания, преданных короне.