Пестрые человечки

— А знаешь, почему ты не хочешь оставить свою драгоценную коллекцию зятю-художнику? — заорала Мариша. — Ведь вполне логично — отдать картины именно художнику! Но ты почему-то не хочешь этого делать! И я скажу, почему, а потому, что Лида тебе уже через кого-то что-то на художника наплела. Дескать, распродать он картины из твоей коллекции после твоей смерти мечтает. И уже покупателей на Западе нашел.

Судя по перекосившемуся лицу старика, Мариша сама того не желая, попала в его больное место.

— Значит, и ты уже в курсе, — прохрипел дедуля.

— Знаешь, дедушка, у тебя, похоже, когда дело касается твоей драгоценной коллекции, мозги напрочь отказывают, — проникновенно сказала Мариша, внезапно расхотев орать на деда и вообще устраивать ему скандал. — Если бы твой зять-художник и в самом деле замыслил сбагрить пару полотен за границу, неужели он стал бы рассказывать всем и каждому о своих планах? Да он держал бы рот на замке до того момента, когда коллекция оказалась бы у него в руках.

Но дедуля это понимать отказывался. Похоже, у него и в самом деле ум за разум заходил, когда речь касалась его драгоценной коллекции. Пыхтя, он поднялся. Одновременно он изрекал очередную свою сентенцию о том, как горько разочарован в своей внучке и как ему обидно, что все его добрые побуждения сделать ее обеспеченной особой пропали втуне из-за ее собственного неблаговидного поведения.

— Идите, дедушка, идите, — вежливо посоветовала ему Аня, молчавшая, как и Юля с Инной, на протяжении всего диалога Мариши со своим дедом. — А мы и без вас докажем, что вас наглым образом обманули насчет вашей внучки.

— Был бы рад, — неожиданно сердечно ответил им дед. — Правда, рад. Но, увы… Боюсь, что мое время подходит к концу. И вам уже не успеть.

После этого он повернулся и, сгорбившись, пошел к лифту. Мариша смотрела ему вслед со странной смесью горечи, жалости и гнева.

— Старый дурак, — с нежностью пробормотала девушка себе под нос, когда за дедом закрылась дверь лифта. — Приперся из Москвы из-за какого-то дурацкого наследства. А сам едва ноги таскает. И ведь надо же, чтобы просто меня увидеть, познакомиться, так сказать, он и не пошевелился. А вот ради своей коллекции задергался.

— Твой дед еще поскрипит, — заметила Инна, чтобы подбодрить Маришу, которая, похоже, совсем скисла.