Пестрые человечки

Однако дотянуться до ведра самостоятельно прикованная женщина никак не могла — наручники не позволяли. Представив себе, какая это была пытка лежать всего в нескольких сантиметрах от вожделенной влаги и не иметь возможности до нее дотянуться, Мариша поспешно зачерпнула воду ковшиком и поднесла к пересохшим губам женщины. Но тут рука у нее дрогнула, и часть воды пролилась на подбородок и шею женщины. На шее среди ссадин и царапин блеснула знакомая цепочка.

— Тетя Лиса! Лена! — изумленно выдохнула Мариша. — Боже мой! Это ты? Что он с тобой сделал?

Но пленница, не обращая внимания на Маришу, жадно слизывала капли воды, попавшие ей на губы.

Видя, в каком состоянии находится несчастная, Мариша поспешно дала ей напиться.

— Много сразу не давай, — предупредила Инна. — Одного ковшика достаточно. Я где-то читала, что сразу много нельзя. Через минутку дашь ей напиться вволю.

Бритый тем временем что-то шепнул Ане с Юлей, и девушки проворно начали карабкаться наверх. Хмырь проводил их испуганным взглядом.

Потом он перевел взгляд на Бритого, а точнее, на пистолет, который тот держал в руках.

— Что смотришь?! — ухмыльнулся Бритый. — Думаешь: застрелю тебя на месте, изуродую или, может, прощу? Учти, если дернешься, застрелю. А если будешь хорошо себя вести, у тебя есть надежда попасть за свои художества в психиатрическую клинику, где тебя подлечат, а там суд решит.

— Я здоров! — хмуро произнес Виктор. — Это все она виновата! Стерва! Знали бы вы, как она надо мной издевалась! Как только поняла, что я в нее влюбился, просто как с цепи сорвалась.

Постоянно крутила передо мной своим голым задом, сиськами трясла, которые у нее из халатика вываливались, а даться мне никак не давалась. Я чуть с ума не сошел, пока не понял, что должен с ней сделать. А потом и сделал. И не жалею!

— Бритый, чего ты его слушаешь? Лучше возьми у него ключ от наручников, — возмутилась Мариша. — Нужно Лену освободить. У нее все кисти рук почти до мяса стерты.

— У меня нет ключа, — быстро отозвался Виктор.

 — Я его выкинул, чтобы не было искушения ее освободить. А что руки в ссадинах, так она сама виновата. Не нужно было дергаться. Лежала бы себе спокойно, ничего бы и не случилось.

— Но не собирался же ты ее держать тут всю жизнь, прикованной? — возмутилась Мариша.

Но выражение глаз Виктора заставило ее вздрогнуть и отступить от него.

— Я так решил, наслажусь ею, пока жива будет, — сказал Виктор. — А потом подожгу дом вместе с ней и с собой.