Пестрые человечки

До пятнадцати лет он жил под крылышком любящих родителей, ни в чем не нуждаясь и даже не задумываясь, откуда в доме берется хорошая еда, красивые вещи и дорогие игрушки. И звали его вовсе не Симон, а Сережа. Гром грянул, когда внезапно от инфаркта прямо на рабочем месте скончался отец. И уже на следующий день после похорон мать пыталась покончить с собой, выбросившись из окна. Попытка успехом увенчалась лишь частично. Мать осталась жива, но передвигаться могла лишь с трудом и на небольшие расстояния. Поэтому, выйдя из больницы, она позвала Сереженьку к себе.

Нежно обняв сына за плечи, она сказала:

— Сыночек, одни мы с тобой остались. Папа умер, кормить нас больше некому. Я работать не могу, так что об институте тебе придется забыть.

Сережа кивнул и нашел себе работу. Сначала до школы он мел соседний двор, после школы разносил газеты. Но это не могло сколько-нибудь поправить материальное положение семьи. Поэтому Сережа начал искать иные и новые виды заработка. Как мама и говорила, об институте пришлось забыть.

Так Сережа попал в «Дарк». Только не нужно думать, что на сцену бара его взяли за красивые глаза. Ничего подобного. Сначала Сережа работал на кухне, выносил помои, приносил ящики с бутылками в бар и выполнял всю черную работу.

Глядя на то, как на сцене танцуют стриптизеры, Сережа поначалу лишь презрительно фыркал. Он учился бальным танцам семь лет из своих семнадцати, так что примерно представлял, что значит уметь красиво двигаться. И однажды Сереже пришла в голову мысль, что ведь и он мог бы не хуже, а то и лучше танцевать.

А тот факт, что ему пришлось бы раздеваться за деньги перед богатыми дамочками, его ничуть не смущал, скорее, возбуждал. Недолго думая, Сережа отправился к директору бара и сказал, что хочет танцевать.

— А ты умеешь? — скептически хмыкнул тот.

— Умею, — заверил его Сережа.

— Подвигайся, — предложил ему директор.

Сережа исполнил несколько па, которые казались ему подходящими к случаю, и уже через неделю он стал Симоном, а на сцене бара «Дарк» появилась новая звездочка, пришедшаяся весьма по душе посетительницам.

— Но Котов поставил мне одно жесткое условие, — сказал Симон. — Я не имею права без его ведома участвовать ни в каких танцевальных постановках и в любых съемках, в том числе и эротического содержания. Если ослушаюсь, вылечу отсюда пробкой.

— А ты ослушался? — догадалась Мариша.

— Да, — удрученно кивнул Симон. — Очень уж было соблазнительно почти ни за что получить огромные деньги.