Петля

Нужно думать, как выбраться из этой западни, а не о том, каковы на вкус поцелуи ненавистного Воронова. Я Александра Нармузинова, я дочь его врага, и так останется навсегда. Граф никогда не изменит своего отношения ко мне. Возможно он даже специально разыгрывал страсть передо мной, чтобы насолить отцу, чтобы унизить меня еще больше и получить удовольствие. Разве это не победа, когда дочь твоего врага влюблена в тебя и умоляет о ласках, готова стоять на коленях, как последняя шлюха? Это больше, чем победа — это настоящий триумф.

Я снова зашла к себе в комнату. Медленно открыла дверь и захлопнула ее, потом повернула ключ в замке и прижала ладони к пылающим щекам. Но самое ужасное — меня все равно трясло. Я бросилась на кровать и свернулась калачиком. А перед глазами все еще стояла картина, где Граф смотрит на эту сучку Настю в тот момент, когда та стоит перед ним на коленях. Я не хотела думать о том, чем они занялись дальше. Это было очевидным.

Я так и не смогла уснуть. Смотрела в потолок и слушала, как разъезжаются гости, как стихают в доме голоса.

Потом, когда на дом опустилась тишина, я тоже закрыла глаза, чувствуя, как понемногу успокаиваюсь. Я не должна больше думать об этом. Больше не идти с ним на контакт, не давать повод играть со мной в его игры, где я заведомо проигравшая. Андрей прекрасно понимает, как он на меня действует, какие эмоции вызывает, и он манипулирует мной, а потом… потом идет к своей Насте и трахает ее.

Ненавижу. Как же я его ненавижу. Проклятый ублюдок. Почему он не может просто закрыть меня где-то в подвале и не трогать.

Оставить под замком до самого освобождения. Это не так больно и унизительно…

Не знаю, сколько времени я пролежала на кровати, то размазывая слезы по щекам, то сжимая кулаки от ярости. Наверное, меня все же начало клонить в сон, потому что когда вдруг услышала сдавленный плач, я резко проснулась. Открыла глаза и села на постели, прислушиваясь к странному звуку. Где-то совсем рядом. Я встала и на носочках и подошла к двери, прислушиваясь.

Тихо повернула ключ и вышла в коридор, следуя на звук тихих всхлипываний и рыданий. Подошла к одной из спален и осторожно открыла дверь.

Это оказалась спальня Карины. Сама девочка металась во сне по постели и жалобно всхлипывала.

Я склонилась к кровати и тронула ее за плечо, пытаясь разбудить.

— Эй. Проснись. Это сон. Открой глаза, Карина.

Она резко подскочила, и я приложила палец к губам. Девочка задыхалась, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.