Петля

— А ты думала о том, кем я хотел быть в детстве? Серьезно?

— Это уже игра или просто вопрос?

— А я не обязана отвечать. Так что или играй, или я пропускаю.

— Правда или действие?

— Ого. Становится все интереснее. Твое самое яркое воспоминание?

Самым ярким моим воспоминанием будут твои поцелуи… я даже невольно тронула губы кончиками пальцев.

— Время, Лекса, время, — он глянул на часы, — твоя минута скоро закончится.

— Поцелуй с мужчиной… — Ответила я и отвела взгляд.

— Поподробнее. Иначе не зачту.

Я посмотрела ему в глаза и слегка вздрогнула — он даже слегка подался вперед.

— Я слушаю, Александра.

— Свой настоящий первый поцелуй, когда от прикосновения губ по всему телу мурашки, а в голове шумит, как от алкоголя, и хочется еще, хочется, чтоб губы болели.

Андрей прищурился и слегка нахмурился, резко отодвинул от себя бутылку с минералкой.

— И много их было, настоящих?

— Всего два, — не задумываясь ответила я, и теперь наши взгляды встретились.

В горле тут же пересохло, потому что я не могла понять, что именно вижу там, на дне его глаз.

Они потемнели и теперь лихорадочно поблескивали. Он перевел взгляд на мои губы, которые я все еще трогала пальцами. Резко убрала руку, а он выдохнул. Настолько шумно, что даже я услышала.

— Правда или действие?

— Пусть будет правда.

В голове ярко вспыхнули образы, где он в своем кабинете с этой… Настей. Сразу после меня. К черту эту тему. Не хочу туда обратно. Не хочу, чтоб снова больно…

— Какие сказки ты рассказывал своей дочери в детстве?

Теперь он отшатнулся назад и посмотрел в иллюминатор.

А я тут же пожалела, что спросила. Наверное, не стоило вот так, переходить сейчас на личное. Надо было что-то другое. Именно о нем.

— Я не рассказывал ей сказки. Потому что долго не знал о ее существовании. Все. Игра окончена.

И снова возникло то самое ощущение, как тогда, в комнате Карины… это физическое чувство… его ненависти ко мне.

— Ты меня ненавидишь, да? — спросила и сама не поняла, как это вырвалось.

Резко повернулся ко мне.

Стало больно. Как будто ударил. Сильно, по лицу. Я даже задохнулась от того, что заболело внутри. Только он умел делать мне настолько больно… И мне кажется, что если я позволю себе упасть в эту пропасть, он сделает еще больнее.

— Спасибо. Это было честно.

Но Андрей вдруг встал со своего кресла и склонился надо мной, упираясь руками по обе стороны моего сидения.

— Почему ты решила, что это было честно? Мы уже не играли.

Очень близко.