Петля

Меня начал бить озноб, я действительно дрожала, мне казалось, я схожу с ума, потеряла контроль над своими эмоциями. Возможно потом я буду противна сама себе, но сейчас я так сильно его хотела, что я готова была согласиться на что угодно.

— Какая влажная, возбужденная… Чего ты хочешь, Александра, скажи мне сейчас… чего ты хочешь в эту секунду?

Он удерживал мои ноги распахнутыми, доводя до изнеможения, растирая пульсирующую плоть.

Я дрожала от звука его голоса, от прикосновений, от запаха.

— Тебя, — прошептала и всхлипнула.

Пальцы вошли очень глубоко в лоно, и я вскрикнула, закусив губу. Боль отрезвила меня, и я перехватила его руку, всхлипнув, широко открыла глаза.

Несколько секунд тишины, дрожащие распахнутые колени, терлись о его бедра в попытке сжаться.

— Я хочу другую музыку сейчас, Александра, — прошептал в губы. А я впилась пальцами в клавиши, но уже не слышала звука разрывающихся аккордов. — Хочу твои стоны…

Его красота ослепляла идеальностью, я смотрела на линию скул, на чувственный рот, на горящие черные глаза, сама нашла его губы, сквозь шум адреналина в ушах услышала, как щелкнула пряжка ремня, как зашуршала змейка.

Он подтянул меня к себе за бедра и резко вошел, я зажмурилась, всхлипнула от боли, закусила губу, а Андрей замер, тяжело и шумно дыша.

— Твою ж мать. Почему не сказала? — прорычал у меня над ухом.

Я молчала, пытаясь вздохнуть, цепляясь за его плечи и дрожа всем телом, чувствуя, как и он дрожит от напряжения.

Андрей вдруг обхватил мое лицо ладонью, заставляя смотреть себе в глаза, но я зажмурилась. Внезапно почувствовала его губы на своих губах и, всхлипнув невольно, крепко обняла его за шею. Он целовал меня долго, проталкивая язык в рот, лаская изнутри, осторожно исследуя мое тело, но уже по-другому, иначе.

Стянул платье через голову, отшвырнул в сторону и снова принялся целовать губы, затем шею, скользя языком по воспаленной коже, спускаясь к груди, посасывая соски, по очереди, слегка сжимая, обводил их языком, возвращая мне дрожь желания, иную, уже более утонченную, намеренную, адски невыносимую.

Толкнулся вперед и остановился, давая мне возможность привыкнуть к новым ощущениям.

— Расслабься… прими меня, — хрипло прошептал, убирая волосы с моего лица, вытирая слезы большими пальцами.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, чувствуя, как зашкаливает пульс, как свело судорогой страха мышцы.