Петля

Так безумно… так необдуманно… так по-сумасшедшему, и так, бл***, правильно. Потому что по-настоящему… Это все о ней. То, чего она так желала получить в ответ.

"Ты какой-то ненастоящий" Эти слова, которые в самолете тогда произнесла, по-другому зазвучали. И я вдруг понял, что мне до боли захотелось быть с ней настоящим. Какая-то болезненная потребность позволить себе начать жить… опять.

— Андре-е-е-й, — смеется заливисто и убегает, хоть и понимает, что все равно догоню.

В один из дней мы выехали за пределы города, в сторону Венского леса.

Заснеженные деревья и воздух, от чистоты которого голова шла кругом. Отключил все телефоны. Знал, что миллион звонков будет. Подождут. Все подождут. Плевать. Нет ни для кого.

Она отбежала на несколько шагов, и через секунду я почувствовал удар в плечо. Это что сейчас было? Развернулся резко, а она засмеялась во весь голос.

— Воронов, расслабься… это просто снежок… Никто в тебя не стреляет… — и вот уже в меня летит второй. Разбился об лоб, а я лишь стою и ресницами хлопаю, не замечая, что уже и сам смеюсь.

— Ну все, мелкая, ты нарвалась… — и вслед за ней, пока не догнал и в сугроб не повалил. В глаза смотрю, и опять тону. Взгляд отвести не могу, и от жара ее дыхания резкое возбуждение накатывает. Мгновенно… остро… требовательно. Как будто не брал ее все утро. А она, чертовка наглая, не моргает даже, и эрекцию мою почувствовав, кончиком языка губы обвела и говорит томным голосом.

— Светлость соскучился, я гляжу…

— Что же ты со мной делаешь… ведьма? — и скулы напряжены, потому что я ее, бл***, опять хочу.

Прямо здесь, посреди этой снежной поляны. Теряю рядом с ней всю свою стальную выдержку, и от осознания, как глубоко меня в нее затягивает, дрожь все тело охватывает.

— Твоя ведьма… — и сама к губам потянулась, чтобы в исступленном поцелуе слиться. Опять свои пальцы с ее переплетаю, а другой рукой тело сминаю, проклиная долбаную одежду, которую хочется порвать на ней, прямо здесь и сейчас.

Поднялся и на руки подхватил, а она ногами бока мои обвила.

Несу к машине, целую, губы терзаю, не давая дышать, и все крепче ягодицы сжимаю… Чтобы когда дойдем, усесться на заднее сиденье и, шипя сквозь зубы, молнию ее куртки дернуть, свитер задрать и, высвободив грудь из ненавистного белья, сосок в рот втянуть. Хмелеть от ее стона и звереть от того, как выгибается навстречу, и трется бедрами о напряженный член. Ее вздохи у меня в голове эхом, и я понимаю, что в очередной раз все предохранители к черту летят.