Петля

И чувствовал то, что, казалось, похоронено где-то безнадежно далеко и навсегда.

Я стоял на том же месте, следя за каждым ее движением. А когда она подошла к кровати, мое тело окаменело. Я оставил на ней свой второй телефон. Вот он, лежит на самом видном месте, включен, да еще и с доступом в интернет. Она его заметила и приблизилась, протягивая руку. Смотрю, как вкопанный, и понимаю, что от того, как поступит сейчас, зависит, смогу ли верить ей дальше… Вот она — проверка. Ведь это дело нескольких секунд.

Один звонок или одно сообщение — и все… свобода в шаге от нее. Ну же… давай, Лекса… Покажи мне, чего стоят твои слова и глаза, горящие от любви… Кулаки сжал и шаг назад сделал, потому что она осматриваться начала. Стоит, колеблясь, а я ее сомнения на расстоянии чувствую. Боится? А чего именно? Отца? Или того, что следить сейчас за ней могут? Сам не заметил, как за одну секунду настроение испортилось, а все недавние теплые воспоминания как ластиком кто-то стер. Холст памяти опять чист, и на нем черными мазками одна за другой появляются вспышки былой ярости и недоверия. Как уродливые кляксы. Растекаются по идеальной белизне, чтобы в конце концов поглотить ее.

И вот она взяла его… Взяла, мать ее. Я развернулся резко и ушел обратно в комнату, проклиная самого себя за то, что таким дураком был. Пусть звонит… Пусть бежит… Дождалась наконец-то момента… Только услышал вдруг, что зовет, вошла вслед за мной, и руку, в которой телефон держала, протянула.

— Андрей, ты в спальне телефон забыл.

Я думала, может, ты искал… Принесла…

А у меня прям отлегло. Сгреб ее в охапку, к себе прижал и поцеловал… Нежно, долго, лаская и дразня. Под ягодицы подхватил и на стол усадил, срывая полотенце. А когда на мгновение оторвался от ее губ, она, заманчиво улыбаясь, сказала.

— Андре-е-ей, как же сладко ты говоришь "спасибо". Хитрец… После такого я только и буду думать, чем тебе угодить…

— Можешь начинать прямо сейчас… — и провожу языком по шее, чувствуя, как ее кожа мурашками покрывается.

— Начинать думать? — тихий стон, и вот она уже нетерпеливыми движениями расстегивает пуговицы моей рубашки и, справившись, дергает за пряжку ремня.

— Нет, Александра… начинать угождать…

Тот же самолет, тот же рейс, только возвращаемся обратно другими. Александра прильнула ко мне всем телом, слушая стук моего сердца, а я губами ее макушки еле касаюсь, про себя отмечая, какие мягкие и шелковистые на ощупь ее волосы.