Петля

Последний раз толкнуться в нее, уже нежно поглаживая сосок большим пальцем и разжимая ладонь, сжимающую ее горло, поворачивая лицо к себе и целуя дрожащие губы.

— Здравствуй, малыш. Я соскучился.

И мы рассмеялись, жадно целуясь.

Чуть позже она лежала у меня на руках, пока я сидел в кресле, курил и тянул виски из бокала. Провел ладонью по ее голове, приглаживая длинные растрепанные волосы, привлекая ее к себе на плечо.

— Твои подружки не обидятся?

— Неа. Я уже написала им, кто ты. Они, скорее, испугались, что незнакомый красавчик сделает что-то нехорошее.

— Например трахнет меня на лестнице.

Повернул ее лицо к себе, поглаживая скулу большим пальцем, вытирая размазанную тушь под глазами.

— Оставила с няней, — бросила взгляд на часы, — скоро надо вернуться, кормить пора.

Сжал ее грудь, дразня сосок.

— Потерпит. Я тоже голоден.

— Ты только что поел.

— Озабоченное чудовище.

— Только я озабоченное чудовище? — скользнул ей между ног, трогая влажную плоть.

— Неужели? А так тоже только я? — проталкивая в нее палец и видя, как изогнулась, закатывая глаза.

 — Тц-ц, как же нехорошо врать, Воронова.

— Накажешь? — задыхаясь, глядя мне в глаза пьяным взглядом, а у меня от ее красоты дух захватывает и от любви бешеной дышать нечем, как и всегда с ней.

— Нет. Я не хочу выбирать. Я все хочу, — и сама на мои губы набросилась, но я оторвался от ее рта.

— Кстати, — кивнул на бильярдные шары, рассыпанные после нашего беспредела по всему столу, — ты в бильярд умеешь играть?

— Да, — она облизала губы и сунула руку мне в ширинку, — вот так.

— Какая по-о-ошлая… плохая девочка. Ну давай… поиграем.

И жадно впился в ее рот, направляя руку, ощущая, как снова встает член под ее тонкими пальчиками, и рывком прижал ее к себе.

Мы ехали домой, и я думал о том, что все идет не совсем так, как мы планировали с братом. С алмазами все еще не ясно ничего. Видно, что партнеры в замешательстве, и я не исключаю, что кто-то дает им более выгодные условия.

Но я займусь этим через день. У меня мозги без моего наркотика плохо работали. Бросил взгляд на Дарину — потягивается, как сытая кошка. Люблю, когда она такая расслабленная. Внутри идиотское чувство триумфа. С ней никогда не было самоуверенности, всегда присутствует долбаный страх потерять ее, усомниться, потерять веру, и страшно становится. Лучше пулю в висок сразу, чем… так, как тогда.

Сегодня утром в ее объятиях проснусь.