Петля

— Ты сумасшедший, — жадно обцеловала мою шею, — спасибо-о-о.

— Просто чертов придурок, повернутый на собственной жене.

Когда я скажу ей, что уезжаю, и теперь скорее всего на месяц, она расстроится. Но я сделаю это завтра. Сегодня я еще не насладился ею и ее улыбками.

Каждый день нашего счастья казался бесценным и каким-то скоротечным. Мне хотелось опутать время цепями, чтоб не дергалось, а стояло на месте. Какой-то паршивый страх внутри, что все это ненадолго. Слишком хорошо, чтоб длиться вечно. Вспомнил, как тяжело все выравнивалось, как еще несколько месяцев не разговаривал с Графом, а потом сам к нему с бутылкой вискаря приехал.

На стол поставил, откупорил, глядя на брата.

— Дочь у меня родилась, брат. Хочу, чтоб крестным был. Больше нет у меня никого.

Он молча откинулся на спинку кресла. Нет, мы ничего больше не обсуждали. Я не извинялся, он не прощал. Мелко это все. Не простится и вряд ли забудется. Вопрос в другом — мы живем с этим и прикрываем друг другу задницы или становимся чужими навечно.

Для меня это был момент откровения. Если б сейчас сказал, чтоб я убирался — я бы его понял.

— Отказываться нельзя, кстати.

Андрей тогда долго мне в глаза смотрел, потом усмехнулся и бокал пальцами подтолкнул, так, что тот по столу проехался ко мне и я, накрыв его ладонью, остановил.

— Так когда крестины, Зверь?

Он пальцем переносицу потер.

— Не знаю, что там покупают в таких случаях, вместе поедем.

— Не-е, ты крестный, ты и покупаешь.

— А чего это, как попадалово, так я один?

Мы с ним тогда весь день, словно два идиота, по торговому центру лазили, подарки выбирали.

Продавщицы приторно нам улыбались, когда мы разглядывали розовые вещички, погремушки и соски.

"Это мой брат" — буркнул я одной из них. Еще не хватало, чтоб нас за педиков приняли.

Когда выбрали, сам не знаю, как в баре оказались. Нажрались вусмерть. Я проснулся в полдень на диване у него дома в какой-то розовой повязке с бантиком на голове и с выражением ужасом на лице от количества неотвеченных от Дарины.

Она приехала к брату вместе с нашей трехмесячной дочерью, едва я успел умыться и пригладить торчащую дыбом челку. Когда Дарина вошла в дом и устремила на меня яростный взгляд, Граф одну бровь по-семейному приподнял, а я истерически затребовал подтвердить мое алиби. Через час мы оба оправдывались перед Дариной, которая в наказание оставила нам Таю на целый день и уехала с Кариной на шоппинг.

О-о-о-о — это была высшая мера. Пытка. Врагу не пожелаю.