Петля

Побежала докладывать. А как иначе? С нее три шкуры спустят, если я тут сдохну.

— Что с ней? — один из охранников кивнул на меня.

— Черт ее знает, эту припадочную. Я к ней не приближаюсь. В прошлый раз она мне руку прокусила, до сих пор нарывает. Да и ты знаешь, что он со Стрижом и с остальными сделал за то, что тронули ее. Ну нафиг. Я от этой сучки подальше держаться буду.

— Да подохли они все. Я слышал, Русый приказ отдавал своим церберам тела в лесу закопать. От потери крови подохли. Стрижу яйца отстрелил, а остальным ноги, и заставил ползти к трассе.

Вот там по дороге и сдохли, а может, добили их. Черт его знает. Я в это не лез и не спрашивал. Меньше знаешь — дольше живешь.

Я насторожилась. Странно. Почему из-за меня так жестоко своих наказал?

— Я так и не понял, чего он так вызверился, как с цепи сорвался. Никогда Графа не видел в такой ярости. Можно подумать, эта сучка ему родная. Ну потрогали бы пацаны, и все. Отпустили бы, от нее б не отвалилось.

— Он приказал ее не трогать, Кабан. Они этот приказ нарушили.

— Да ладно, они ж ее не убивали. Так, отыметь слегонца, попугать.

— У Графа свои взгляды на этот счет. Пока не приказал — никакой самодеятельности. Ты, Кабан, если надолго здесь задержаться хочешь, запомни один самый важный закон — слово Графа и есть весь свод законов. Ничего не надо учить — просто выполняй, и будешь в шоколаде всегда. Граф своих не обижает.

Прибежала Тамара Сергеевна, запыхавшаяся в очередной панике. Вот есть такие люди, которые всегда впадают в истерику, если их что-то беспокоит.

Она напоминала мою тетку, как две капли воды. Я прям чувствовала, как она вся дрожит от ужаса. И самое главное — не от ужаса, что я тут сдохну, она хозяина своего боится. Немного иным страхом. Не таким, как эти плебеи. Она боится его разочаровать. Боится, что он сочтет, что она не справилась, и заменит ее, или уволит. Я это в ее голосе услышала. Нотки преданной своему хозяину фанатички.

— Андрей Савельич сказал развязать, перенести в другую комнату и окна пооткрывать. Только осторожно, ради бога.

Она так тяжело дышит, что у меня самой одышка начинается и сердце колотится.

— Может в сумочке ее покопаться? Если больна чем — лекарства могут быть. Или рецепты какие-то?

— Ну ты башка, Кабан, гений прям. Давай, дуй вниз. Ее вещи закрыли в гардеробной в черном шкафу. Сумка такая, темно-бордовая с разводами. В общем, увидишь там. Я сам ее туда положил. А я пока перенесу ее в сиреневую спальню.

Я тут же расслабила все тело и притворилась спящей.