Петля

Я снова бросила взгляд на женщину — красивая. Очень утонченная, ухоженная. На фото Воронов крепко обнимал ее за талию… Так странно… словно там он совершенно другой. Не тот, которого я видела, его взгляд — он какой-то теплый, мягкий. В нем светится любовь… Я не уверена, что точно поняла эту эмоцию. Отец всегда говорил, что любви не существует. Есть любовь к детям и к семье. Все остальное — бред идиотов. Люди вообще помешаны на этом никому не нужном чувстве. Я никогда не задумывалась о значении этого слова по отношению к мужчине или парню… скорее, я могла понять любовь к музыке.

Но почему-то, глядя на фото в рамке, я вдруг поняла, что это именно оно. Какая-то невидимая связь между ними, больше чем просто дружба, привязанность. Их улыбки, у женщины такая радость в глазах, а Воронов… он явно счастлив.

Что их связывало? В нашем мире браки политиков всегда заключались по расчету, но их отношения не походили на сухое общение отдаленных друг от друга супругов.

Ее записка ему, и то, что он хранит ее до сих пор. Рядом стоял портрет девочки лет шестнадцати. Похожа на них обоих. На него больше. Глаза такие же карие, огромные. Интересно, если бы его дочь вот так выкрали? Если бы над ней издевались, как надо мной, чтобы он делал?

Внутри опять поднялась волна яростной ненависти. Мне ужасно захотелось домой. Именно в эту секунду.

Я снова прошлась по комнате и на тумбочке обнаружила бутылку виски с бокалом, пачку сигарет и зажигалку.

"— Гля-я-я-янь, нихрена себе. Кто-то дом Баранова поджег. Кандидата в депутаты. Полыхает все.

— И что? Сгорел кто?".

А если дом Воронова загорится, об этом передадут в новостях? Если отец увидит, он сможет понять, где я.

Я взяла бутылку в руки, спрятала зажигалку за пазуху. А вот теперь мы поиграем по моим правилам. Всем здесь будет весело.

Открыл глаза, всматриваясь в очертания знакомых предметов, и потянулся правой рукой к будильнику. Даже не глядя на него мог точно сказать, что на часах ровно пять утра.

Каждый раз заводил, и еще ни разу не пришлось проснуться именно от его звонка — на протяжении многих лет я просыпался в одно и то же время. Словно внутри — свой часовой механизм, который никогда не дает сбоев. Душ, стакан воды, упражнения и пробежка. Как четкий алгоритм или ритуал, без которого не проходил ни один день. Когда-то муштрой все это считал, ненавидел и клялся, что выберусь.