Петля

Вроде пару десятков километров от города отъехал — а чувство, будто в каменный век попал. Не так широк шаг цивилизации, оказывается. Чертыхнулся, когда увидел развилку, и конечно — никакого указателя. Твою мать, да где же находится эта зачуханная психушка с видом на сосны? Не знаю, которая по счету за последние несколько месяцев. Но я уверен был, что мы на верном пути. Интуиция. Чутье какое-то подсказывало, что найдем то, что ищем. Я что зря, что ли, возле Ахмеда столько времени терся?

Поплутав еще несколько минут, выехал на тропу и через метров пятьсот увидел старое здание, огороженное высоким, но таким же обветшалым забором.

Вышел из машины, вдыхая чистый воздух и прислушиваясь — тихо, как на кладбище. Да уж, веселая ассоциация… Постучал в ворота, и через несколько минут услышал, как кто-то приближается. Мужчина лет шестидесяти осмотрел меня с ног до головы и удивленно спросил:

— А вам кого, юноша?

— Мне главврач нужен, или кто тут у вас заведует…

— Иннокентий Викторович? Его нет сейчас, но он скоро должен быть.

С транспортом у нас тут туго, автобус раз в три часа едет. А вы проведать кого, али как? У нас тут гости — большая редкость… — и вздохнул как-то очень тяжело.

— А пациентов много? — почувствовав, что старик явно соскучился по общению, я решил разузнать как можно больше.

Я вдруг заметил женщину, сидящую на лавочке. Голова платком покрыта, из-под него выбилось несколько светлых прядей, посеребренных сединой. Странно, лицо достаточно молодое, а уже седая. Она держала в руках какой-то сверток и раскачивалась из стороны в сторону.

— Эх-х-х, опять Галина Сашеньке колыбельную поет…

— Какому Сашеньке? — я посмотрел на старика, словно на сумасшедшего. А может, он тоже один из пациентов и рассказывает мне басни?

— Сашеньке, ребенку своему… Она у нас больше десяти лет уже. Тихая, спокойная, никому слова плохого не скажет. Ее привезли к нам на лечение, а как курс закончился, так Иннокентий Викторович пожалел — оставил здесь. Она тут убирает, да в столовке помогает с готовкой.

Говорит, ребенка у нее забрали… Сашеньку.

Я сам не заметил, как напрягся. Внутри словно кольнуло что-то — сердце даже быстрее застучало. Пока сходится все. Ребенок, и временной промежуток. Черт, неужели нашел?

— А поговорить с ней можно?

— Можно, конечно. Только… — Старик замялся, но потом продолжил, — виду не подавайте, что это кукла в пеленке. Она потом плакать будет, долго будет плакать…

Все происходящее походило на какой-то гребаный театр абсурда.