Петля

Рустам поставил коробку на стол, и Ахмед кивком указал на крышку, слуга развязал ленту и открыл ужасную посылку. Азиат с презрением смотрел на отрезанную голову китайского посредника, через которого заключил свою самую выгодную сделку за последние пару лет. Смотрел на пустые глазницы и потеки крови и чувствовал, как перед глазами начинает рябить от злости. От бессильной, разрушительной злости.

— Ублюдок. Опять опередил. Откуда узнал, тварь?

Рустам подал Ахмеду пакет и замер, ожидая указаний. Азиат разорвал упаковку, и на стол выпал белый локон.

— ПОШЛИ ВСЕ ВОН. ВСЕ ВОН.

Через мгновение Ахмед остался один, в полумраке. Он смотрел на локон, пропуская его между пальцами. Затем вскрыл конверт, достал свернутый вчетверо лист бумаги. Развернул письмо слегка подрагивающими пальцами.

— Я раздеру тебя Воронов, я выгрызу твое сердце зубами. Я уничтожу тебя, твою семью, от твоего дома останется пепел, — прошипел Нармузинов, вглядываясь в ровные печатные буквы.

— Рустам. Ко мне, мать твою.

Бледный помощник снова вошел в кабинет, нервно дергая узел галстука.

— Начальника охраны погрузить в чан с кипящим маслом и поджаривать живьем, пока не сдохнет.

— Да. Теперь ты займешь его место. Ты все понял?

— И еще — отрежь ему ухо и принеси мне.

Рустам кивнул, судорожно сглатывая слюну.

— Проследи пусть меня не трогают до завтрашнего дня… и еще…

— Положи руку на стол.

Рустам подчинился, но когда увидел, как Ахмед достал нож из ящика стола — побледнел как полотно.

Через несколько секунд, помощник, не издав ни звука, зажимал рану платком, а Ахмед положил свой страшный подарок в конверт и протянул ему.

— На память. Замумифицируй и поставь перед носом. Если еще хоть что-то выйдет из-под твоего контроля, в такой же коробке твоя жена получит твою голову. Пошел вон. И падаль эту забери, — ткнул пальцем на голову.

Едва за Рустамом закрылась дверь, Ахмед сел в кресло и взъерошил себе волосы.

— Сукин сын… хороший ход, мать твою. Идеальный. Но это только начало. Ты еще приползешь ко мне на коленях. Ты получишь ответку. Я тебе клянусь. Еще немного времени, и ты снова начнешь бояться собственной тени. Это война, Воронов.

Въехал в ворота загородного дома, и ко мне тут же подбежали охранники. Я выскочил из машины и, сделав предостерегающий жест рукой, злобно процедил:

— Ни слова. Нахрен пошли отсюда.