Петля

Я же читал сейчас каждый ее жест, паузу и изменяющийся тембр голоса.

— Меня просто воспитывали с уважением относиться к старшим…

Молодец. Хорошо парировала. Уколоть захотела, но на самом деле на поводу пошла. А я получил свою долю удовольствия. Искренность ее негодования — чистейший кайф. Иногда я задумывался над тем, почему мне хочется постоянно ее дразнить. Правда, зачем? А потом понял, что это ответ на мои же реакции. Такая безобидная месть за то, что влезла глубоко, на запрещенную территорию.

— Ну хорошо, пап, мы пойдем, развлечемся… — защебетала Карина.

Она вся светилась от счастья, с ее лица не сходила улыбка, мне казалось, я никогда не видел дочь настолько веселой и радостной. Когда засияли все эти гирлянды, она смотрела на них, не мигая, словно боялась дышать, чтобы все это каким-то миражом не оказалось., Ну а я вдруг почувствовал, что ради таких моментов и стоит жить. Чтобы видеть этот восторг в глазах близких, дарить им такие вот неповторимые моменты, и словно музыка для ушей ее "Папочка, боже мой, спасибо"

— Настя, благодарю еще раз за поздравление и подарок… Откуда ты только узнала? — Карина подмигнула и хитро прищурила глаза.

— Не за что, дорогая, — Настя слегка кивнула, сдержанно улыбаясь и прислонившись головой к моему плечу. — Ну, за все это время я уже успела изучить твои вкусы…

Лекса сжала губы в тонкую линию, и я заметил, как напряглись ее скулы. Дочь взяла ее за локоть и, еще раз поблагодарив меня и Настю за чудесный праздник, повела в сторону зала.

— Лекса-а-а, пойдем, я познакомлю тебя со всеми… Ой-й-й, они сейчас просто упадут…

Настя, дождавшись, пока девушки исчезнут из нашего поля зрения, прижалась ко мне сильнее и, проводя ногтем по ткани моей рубашки, цепляя одну из пуговиц, шепнула:

— Ты впервые обнимаешь меня на людях… На тебя это не похоже, но мне чертовски нравится… Думаю, в этом огромном доме найдется место, где нам никто не помешает…

Я согласилась не потому что испугалась его угроз.

Я бы пошла до самого конца и не сделала бы то, что он хочет, даже под дулом пистолета. Наверное, это война стала для меня какой-то отдушиной. Каким-то своеобразным диким развлечением. Я упрямилась до последнего, пока не услышала разговор слуг. Они говорили о дочери Андрея. О Карине.

Мне показалось, что они говорят обо мне, даже внутри все сжалось, заболело, заныло. Одинокая маленькая девочка в мире взрослых и жестоких мужчин, в мире игр без правил. Ее любят, холят и лелеют, но она все равно всегда одна.