Пять экспонатов из музея уголовного розыска

- Двадцать один рубль? - торжествующе спросил Обнинский.

- Двадцать. Им уже больше ста лет. Так что следует сделать скидку на старость. А на один рубль при подсчете даже я могу ошибиться. Чего же от них требовать?

- Нет, нет, Петр Никифорович! - запротестовал Обнинский. - Они не ошибаются. Получше проверьте карманы.

- Проверьте, проверьте!

Отец вывернул карманы, и из них посыпалась мелочь.

- На рубль не наберется.

- А вы пересчитайте.

- Почти рубль. Девяносто пять копеек. Двадцать рублей девяносто пять копеек.

- А это? - Обнинский достал закатившийся под диван пятачок. - Ровно двадцать один рубль, Петр Никифорович. А заметьте: не только в гимназии, но даже в церковноприходском арифметике не учились. Своим умом дошли.

- Это вы верно заметили, - развеселился Обнинский.

Отец осторожно перевел разговор на свою коллекцию часов, рассказал о поисках часов, сделанных Иваном Петровичем Кулибиным, легенду про Бомелия и его пророчества.

- Весьма любопытно, - заметил Обнинский.

- Что вы имеете в виду? - сделал недоумевающее лицо отец.

- Вы хотите приобрести у меня часы Кулибина, не так ли?

- А что пророчествовал по этому поводу злой волхв Бомелий?

- Боюсь, что по этому вопросу он не успел высказать своё мнение.

- Я тоже этого опасаюсь, - согласился Обнинский. - Тогда решать нам. Я не коллекционер, Петр Никифорович, и признаю, что часам Кулибина больше понравится у вас. Но без них мой дом сразу же опустеет.

- Конечно. Я вас очень хорошо понимаю.

Часы оказались в хорошем состоянии. Надо было лишь отрегулировать ход - они отставали на шесть минут в сутки, - починить механизм стрелки, указывающей на затмения солнца и луны.

- Часовщикам не показывали?

- Избави бог! - испугался Обнинский. - Я их к этим часам на пушечный выстрел не допускаю. Святое правило.

- Очень разумное правило, - согласился отец.

К тому времени Мецнер через своих петербургских знакомых разыскал придворного часовщика Генриха Вольфа, репутация которого не вызывала никаких сомнений. По приглашению Мецнера Вольф приехал в Москву и уже успел доказать, что ему не зря так густо курили фимиам. Он, правда, ещё не вернул попугаю Микешина его былую разговорчивость, но всё же механическая птица вновь запела. И неплохо запела. А это немало.