Пять экспонатов из музея уголовного розыска

Часовщик двора его величества и не думал покидать Петербург, чтобы погостить в Москве у Мецнера. Приглашением Мецнера воспользовался совсем другой человек, который выдал себя за Генриха Вольфа. Ведь Мецнер никогда раньше с Вольфом не встречался и в лицо его не знал. Так что обмануть антиквара было не так уж сложно.

- А кем в действительности оказался человек, выдававший себя за придворного часовщика?

- Неизвестно. Этого полиция не установила.

Мы помолчали, а затем я сказал:

- А вам не кажется, что в вашем детективе есть некая накладка?

- Ну, ну, с удовольствием выслушаю мнение профессионала, - усмехнулся Василий Петрович.

- Прежде уточним некоторые детали.

- Валяйте, - сказал он.

- Насколько я понимаю, приглашение Мецнера было адресовано непосредственно Вольфу?

- Тогда возможны только два варианта. Первый вариант: неизвестный узнал о приглашении лично от Вольфа. В таком случае убийца - хороший знакомый петербургского часовщика. Второй вариант: убийца узнал о приглашении от людей, близких Вольфу.

И в том и в другом случае Вольф должен был стать отправной точкой в установлении личности преступника, тем более что убийца, судя по вашему рассказу, был немцем и весьма квалифицированным часовщиком, который даже смог починить попугая - ведь попугай запел, не так ли? Более того, убийца, если я не ошибаюсь, знал о намерении Вольфа покинуть Россию?

- Да, - подтвердил Василий Петрович. - Мецнер с его слов сказал об этом моему отцу.

- Кстати, Вольф действительно уехал в Баварию?

- Да, через два или три месяца после убийства антиквара. Но в чем же все-таки накладка?

- В том, что вы умолчали обо всём, что имело какое-либо отношение к Вольфу, который был ценнейшим источником сведений о самом преступнике и о совершённом им преступлении. Вольф не мог не быть в курсе происшедшего. Поэтому полиция наверняка начала с него. Что же он показал на допросе?

- Ничего, - коротко сказал Василий Петрович.

- Он что, отказался давать показания?

- Нет, Вольф не отказывался.

Просто его никто не допрашивал.

- Именно такой вопрос задал мой отец начальнику Московской сыскной полиции, которого он навестил месяца через полтора после убийства Мецнера, - сказал Василий Петрович. - Сыск тогда возглавлял некий Сорин, циник с весьма ироническим складом ума, которого считали пройдохой и карьеристом. Начальник сыскной полиции встретил отца любезно, но настороженно.