Пять экспонатов из музея уголовного розыска

Наверное, - продолжал Василий Петрович, - если бы в 1922 году я не рассказал обо всем этом Евграфу Николаевичу Усольцеву, предыдущая фраза («Отец ничего не смог добиться») была бы последней в истории, которую я вам сейчас поведал. Но в мае двадцать второго начальник Первой бригады Петрогуброзыска целый день провел у меня в роли примерного слушателя.

Евграф ни разу меня не перебил. Зато, когда я закончил, буквально засыпал вопросами.

Имя и отчество Мецнера? По какому адресу находился его антикварный магазин? Фамилии тех, кто жил вместе с антикваром? Наследники убитого? У кого мог сохраниться перечень похищенных в магазине вещей? Кто в Московской сыскной полиции непосредственно занимался расследованием убийства и ограбления Мецнера? Как выглядел человек, выдававший себя за Вольфа? С кем именно в министерстве внутренних дел переписывался отец? Сохранились ли ответы его адресата?

На большинство этих вопросов я не мог ответить ничего вразумительного и чувствовал себя недобросовестным свидетелем, который всячески старается скрыть хорошо известные ему факты.

Туго, видно, приходилось людям, которых допрашивал Усольцев!

- Да, - сказал наконец Евграф Николаевич, убедившись в тщетности всех своих попыток добиться от меня толку, - с памятью у вас неважно. Но тут уж ничего не поделаешь. Будем искать.

- Что? - не понял я.

- Искать, говорю, будем.

- Имущество, похищенное у Мецнера, понятно, - в свою очередь, удивился моей непонятливости Усольцев. - Чего же ещё?

Я ожидал любой реакции на мою историю.

Но мне всё-таки не могло прийти в голову, что легенда о волшебных часах Бомелия и Великом часовщике, а также все последующие события, связанные с этой легендой, будут восприняты как заявление, поступившее в Петрогуброзыск от гражданина Белова В.П.

- Граня, я ведь совсем не имел это в виду…

- Я, право, не знаю… Да и столько лет уже прошло…

- А мы все-таки попробуем, - сказал Усольцев.

И что вы думаете? Через две недели после этого разговора я уже читал разысканные Усольцевым в архивах письма своего отца по поводу нерасторопности и волокиты полиции, расследующей убийство и ограбление Мецнера.

Всего шесть писем. Все шесть адресованы в Департамент полиции тайному советнику Трегубову.

Усольцев обратил мое внимание на подчеркнутые им в одном из писем строки: «Считаю своей обязанностью честного человека сообщить Вам о факте, который не может не вызвать возмущения. Речь в данном случае идет не о бездействии сыскной полиции, что прискорбно само по себе.