Пять экспонатов из музея уголовного розыска

- Но иногда и революции…

Де Будри испытующе посмотрел на своего странного собеседника. Бледное лицо виконта стало еще бледнее. Молодому человеку было не более двадцати - двадцати двух лет.

Виконт де Косее… Нет, его визитер ничем не походил на отпрыска старинного дворянского рода: ни манерами, ни мыслями. Тайный агент царской полиции?

Может быть, на него донес кто-то из лицеистов?

Нет, конечно, нет. Но кто же он тогда и что ему нужно от преподавателя Царскосельского лицея господина де Будри?

Непонятный визит с каждой минутой становился для Давида Ивановича всё более тягостным.

Де Косее бередил уже зажившие раны.

- Однако боюсь, что я вам прискучил.

- Напротив, - вежливо возразил Давид Иванович. - Всё, что вы говорите, очень интересно. Продолжайте, пожалуйста.

- Ну что ж, ежели я вас не утомил, то оставим мечты и вернемся к действительности, - сказал виконт. - К сожалению, господин де Будри, в Африке нет и не было республики, о которой рассказывается в романе, а в Сент-Антуанском предместье напрасно ждут вестей от Россиньоля.

Генерал больше никогда не вернется в Париж и не пришлет туда своих гонцов.

- Он, конечно, погиб? - сказал Давид Иванович, чтобы что-то сказать.

- Да. Россиньоля давно нет в живых. Он умер от гнилой лихорадки в 1802 году и похоронен в кокосовой роще на самом высоком холме острова Махэ. На гранитной глыбе, установленной на могиле, нет имени умершего. На ней лишь высечены фригийский колпак и короткая надпись: «Один из миллионов».

В той же могиле похоронен пепел от сердца Жан-Поля Марата. Да, в той же могиле, - подтвердил виконт, смотря прямо в глаза де Будри. - Такова была воля покойного. Генерал считал, господин де Будри, что имеет право на такую высокую честь, что он завоевал это право, сражаясь за республику и свято храня память о Друге народа. И мне думается, что Россиньоль в этом не ошибся.

- Значит, сердце Марата похоронено на острове Махэ? - пробормотал Давид Иванович.

- Да, - подтвердил его собеседник, - на острове Махэ.

Но медальон, о котором я вам говорил, там не остался.

Давид Иванович снял очки и стал тщательно протирать стекла.

- Медальон работы Жака Десять Рук был сохранен одним из людей, хоронивших Россиньоля, и в дальнейшем передан английскому матросу, который в прошлом году переслал его с оказией в Париж. Вот он.

Виконт достал из кармана треугольный, желтого тисненого сафьяна футляр и раскрыл его. В футляре лежал медальон.